Демченко огляделся по сторонам, пытаясь прикинуть, что им делать дальше. Постоянное отступление после нападения привело к тому, что им пришлось уходить совсем другим маршрутом. Хуже того, они сейчас, по сути, двигались в противоположную сторону от жилого барабана колонии, а вместе с ним и от оставшихся там основных сил.
Воспользовавшись передышкой и стараясь не обращать внимания на постоянные глухие удары и отзвуки доносящихся с другой стороны прочных гермодверей воплей, он связался с Максвеллом.
— Вячеслав, наконец-то, — в голосе сержанта звучало хорошо читаемое облегчение. — Что у вас?
— Дерьмо у нас, — зло выругался Демченко. — Глубокое и очень вонючее. Я потерял четверых. Тайлер, что тут происходит⁈ Во что, мать вашу, нас втянули⁈
В канале повисла отвратительная тишина. Мерзкая. Липкая. И это вот гнетущее молчание обычно спокойного, как удав, Максвелла напугало Вячеслава куда сильнее, чем то, через что они только что прошли. Потому, как если даже Тайлер пытается подобрать подходящие слова для того, чтобы описать происходящее, то похоже, что они в полной заднице.
— Тайлер? Не молчи, мне нужно знать, что…
— Всё хуже, чем мы думали, — наконец сказал сержант, и в его голосе слышалась тяжесть.
— Насколько хуже? — едва сдерживая рвущуюся с языка злость, спросил Демченко.
— Очень сильно хуже, чем мы думали. Капитан сейчас разговаривает с яйцеголовыми из местных, но похоже, что на колонии случилось заражение…
Стоило ему это сказать, и Вячеслав почти почувствовал охвативший его холод, несмотря на то, что броня полностью контролировала температуру его тела. Их задачей было вывезти отсюда запасы биологического оружия. Он знал это ещё с самого начала, как им раскрыли основную цель путешествия «Ганнибала» к «Агенору». И если Тайлер говорил о заражении — это означало, что вся операция пошла не по плану.
А следом пришла в голову спасительная мысль. С момента, как он надел броню, Демченко не снимал её. Даже шлем не отстёгивал. Фильтры в ней должны были справиться с любой заразой…
Прозвучавшие дальше слова Максвелла моментально убили эту надежду.
— И похоже, что мы все эту дрянь подхватили, — мрачно сказал он.
— Что? Тайлер, что за чушь? Системы очистки в нашей броне…
— Они эту штуку не поймают, Слав. По крайней мере, так сказала та профессорша. Это не вирус, а какой-то… белок или другая непонятная хрень.
Он замолчал на мгновение, а затем продолжил. И в этот раз Вячеслав готов было голову дать на отсечение — Максвелл едва ли не шептал. Словно боялся, что кто-то может его услышать.
— Скажи, у твоих ребят нет галлюцинаций? Показатели в норме?
Демченко быстро сверился с биомониторами членов своего отряда. Все шестеро — пульс учащён, но оно и понятно. Там адреналин скачет на излёте после боя, но всё вроде находилось в допустимых пределах. Ничего критичного.
— В норме, — сказал он.
— А ты сам?
— Ты думаешь, что я бы тебе не сказаł⁈
— Не кипятись, я должен был спросить…
— Что за симптомы? Что нам ждать?
— Первая фаза — ничего особенного, — в этот раз голос Максвелла прозвучал подчёркнуто ровно. Даже слишком ровно — так говорят, когда сами не до конца верят в то, что произносят вслух. — Местные говорили про лёгкое головокружение. Иногда — шум в ушах. Повышение температуры, головная боль. Короче, похоже на первые симптомы простуды или чего-то подобного. Следи за собой и за ребятами. Если кто-то начнёт вести себя… нестандартно — сразу докладывай.
— Нестандартно, — повторил Демченко, будто пробовал это слово на вкус. — Как вот эти, в коридоре?
Он быстро описал Тайлеру, через что им только что пришлось пройти.
— Нет. До этого пока далеко, как я понял. Но лучше знать заранее.
Вячеслав помолчал секунду, стараясь сосредоточиться, но вопли и удары с той стороны перекрывших коридор гермодверей не особо помогали.
— Тайлер, у нас есть хоть какой-то выход из этого, или нас уже можно списывать? — наконец спросил он, убедившись, что они сейчас на закрытом канале.
И сейчас он не смог бы передать словами, как тяжело ему было это спросить.
— Вот тут, — сержант чуть замялся, — вот тут, похоже, не всё потеряно. Профессорша говорит, что у них что-то есть. Какой-то препарат. Они работали над ним ещё до того, как всё пошло кувырком. Точных деталей пока нет, капитан ещё выясняет, но суть в том — лекарство вроде как есть.
— Где?
— Это вот хороший вопрос, — мрачно усмехнулся Максвелл. — Капитан сейчас с этим разбирается. Что-то у них есть прямо в комплексе, как я понял. Но нам этого будет мало, сам понимаешь.
— Понимаю, — процедил Демченко. — Просто отлично.
— Слав, других вариантов нет. Держись там. И давай, не раскисай. Раз уж эти яйцеголовые умники тут столько времени продержались, то уж мы-то и подавно выкрутимся.
— Угу, конечно.
— Давай, не вешай носа. Я постараюсь отправить людей к тебе на встречу, но в этой колонии сам чёрт ногу сломит, а в текущих условиях сам понимаешь.
— Да. Я буду держать тебя относительно нашего местоположения. Тайлер, давайте, поторопитесь там.
Вячеслав отключился. Несколько секунд он просто стоял, глядя в никуда — туда, где серая поверхность стены переходила в почти такой же серый материал потолка. Потом поднял взгляд на своих людей.
— Значит, задача не меняется, — сказал он. — Добираемся до жилого барабана.
Он раскрыл на нашлемном дисплее схему колонии. Разветвлённая сеть коридоров, отсеков, технических уровней. И сейчас ему предстояло выбрать для их перехода новый путь, так как старый остался по ту сторону закрытых створок.
— Пойдём через отсек жизнеобеспечения, — сказал он, выделив пальцем маршрут. — Судя по карте, оттуда можно попасть в жилой барабан.
Никто не возражал.
Отряд снялся с места, оставив за спиной глухие удары в закрытые двери.
Коридор был мёртв.
Не в том смысле, в каком бывают мёртвыми покинутые места — когда жизнь ушла, но её следы ещё остались, хорошо различимые и понятные любому, кто провёл в космосе достаточно времени, чтобы научиться их различать. Здесь всё было иначе. Технические уровни колонии никогда и не были живыми — они в первую очередь предназначались для служебных АРКов и других обслуживающих дронов, для кабелей и бесконечных трубопроводов, для