Пятый внешний уровень встретил его чистотой и почти полной тишиной. Лишь негромкий, но всё равно заметный гул выделялся на общем фоне. Системы вентиляции здесь работали отдельно от остальной колонии, и это чувствовалось сразу.
Двое десантников встретили его на выходе из лифта и пристроились по бокам без лишних слов — Максвелл, судя по всему, успел выстроить здесь что-то вроде периметра за то время, пока Зарин занимался Карличенко, что само по себе было весьма правильным решением. Пока они шли по коридору, Александр осматривался по сторонам.
Производственный комплекс не был похож на то, что он привык видеть на военных объектах — там всё строилось на функциональности и аскетичном минимализме. Практичность ставилась во главу угла, чтобы всё работало и ничто не мешало процессу. Здесь же всё оказалось несколько иначе. Сразу чувствовались вложенные в это место деньги, как бы глупо это ни прозвучало. Вот прямо в каждой детали — не выставочно и уж точно не для показа, а именно так, как бывает в тех редких случаях, когда финансирование позволяло купить лучшее и никто не станет вам возражать.
Стены облицованы полимерными панелями с интегрированными сенсорными экранами — большинство сейчас показывали технические параметры в режиме ожидания, но даже в этом режиме было видно, сколько данных они способны обрабатывать одновременно. Пол — противоударное покрытие с разметкой зон доступа. Потолок — сплошная система освещения, которая, кажется, вовсе не давала теней.
Они миновали первый коридор, затем шлюз — автоматический, с биометрической панелью сбоку. Зарин обратил внимание, что Максвелл уже переопределил доступ: панель светилась зелёным на военный идентификатор, не на гражданский.
За шлюзом, сразу после небольшого коридора, ему открылся основной производственный зал. Зарин даже остановился на секунду. Тайлер кратко описал ему это место, но, увидев его собственными глазами, Александр всё равно оказался впечатлён. Место это оказалось огромным. Вдоль стен — ряды биореакторов, матовые цилиндры высотой в два человеческих роста, соединённые между собой сетью трубопроводов с прозрачными секциями. Центральную часть занимали аналитические стойки с оборудованием, которое Зарин не взялся бы называть даже приблизительно. Один из экранов над центральной стойкой показывал молекулярные модели.
Даже сейчас, без персонала, практически в полной тишине, комплекс выглядел живым. Мигание индикаторов. Звуки работы насосов где-то глубоко внутри системы. Температурные датчики на биореакторах показывали стабильные значения, явно отслеживая все процессы.
Тут и идиоту станет понятно, что сюда действительно вложили огромные деньги. Не в оборудование даже — в саму концепцию. Это был не исследовательский пункт на отдалённой колонии. Это был полноценный производственный комплекс, способный работать автономно.
Десантники провели его дальше — мимо стоек, мимо реакторов, через ещё один шлюз в боковой коридор. И, к удивлению самого Александра, остановились у двери лаборатории.
Максвелл стоял внутри у дальней стены, скрестив руки. Бренан в этот момент сидела за рабочим местом и что-то быстро вводила на сенсорной панели. Несколько других экранов уже светились данными.
Зарин обвёл взглядом помещение.
— Кажется, я посылал вас в производственный сектор, — сказал он, обводя взглядом это место.
Бренан подняла голову. В её взгляде было то особое выражение человека, который нашёл что-то неожиданное и ещё не решил, хорошая это новость или плохая.
— Мы там были, — сказала она. — Капитан, подойдите. Мне нужен образец.
— Какой ещё образец? — не сразу понял Зарин.
— Вашей крови, — сообщила Бренан. — Я же могу взять её с медицинского монитора вашего скафандра? Или, если хотите, то можем сделать это по старинке.
С этими словами она продемонстрировала ему небольшой инъектор для забора биоматериала, чем ещё больше запутала Зарина.
— Доктор, прошу прощения, но, кажется, я послал вас сюда не для того, чтобы вы ставили опыты, а…
— Вы здоровы, капитан.
Александру потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять смысл сказанных ею слов.
— Что?
— Белок, — сказала Бренан. — Он утратил активность.
— В каком смысле, утратил активность? — осторожно переспросил Александр, боясь, что его вопрос спугнёт удачу. — Он что, исчез?
В этот момент Бренан посмотрела на него, как на идиота, а затем, похоже, всё-таки вспомнила о существовании некоторых отличий в профессиях.
— Вы должны понять одну важную вещь, — спустя небольшую паузу заговорила она. — Прото-прион не исчез. Он… люди, которые разбираются, обычно привыкли говорить что-то вроде: «инфекция ослабла», «вирус выдохся».
— А это не так?
— Это абсолютно неверно, — с нажимом ответила Бренан. — Поймите простую вещь. Сейчас мы не имеем дела с живым организмом. Он не мутировал в привычном смысле и не был побеждён иммунитетом. Проблема… она гораздо сложнее, и я не могу понять, почему так произошло.
Николь отодвинулась от монитора и откинулась на спинку своего кресла.
— Когда произошла первая вспышка, я могу предположить, что в атмосферу станции каким-то образом попало огромное количество так называемой первичной формы белка.
— Каким-то образом? — вслед за ней повторил Зарин, даже не пытаясь скрыть своего скепсиса. — Что вы имеете в виду?
— То, что я понятия не имею, что именно вызвало первичную вспышку заражения, — резко ответила Николь, и в её голосе прорезалась злоба. — Но теперь я знаю, что именно эта первоначальная форма была по-настоящему опасна. Скорее всего, на тот момент её структура находилась в крайне нестабильном, но… я бы сказала, что она была в очень активном состоянии. Она легко проникала через слизистые оболочки, проходила через альвеолы лёгких, связывалась с клеточными белками и практически мгновенно запускала каскад конформационного заражения…
— Да, я помню, — прервал её Зарин. — Вы говорили, что он настолько мелкий, что системы фильтрации в нашей броне и скафах его не задержат…
— Именно! Именно поэтому заражение распространялось так быстро. Людям даже не требовался прямой контакт друг с другом. Достаточно было просто дышать одним воздухом.
— А теперь вы говорите, что он стал… что? Незаразен?
На лице женщины появились сомнения, которых так боялся Александр.
— Это не совсем так, — уклончиво ответила она. — Если позволите, то я возьму у вас образец, чтобы убедиться? У сержанта и его людей я это уже сделала.
Бросив на стоящего у стены Максвелла короткий взгляд, Александр получил в ответ утвердительный кивок.
— Ладно, доктор. Делайте.
Процесс не занял много времени. Бренан просто подключилась к встроенному в его скафандр медицинскому монитору и быстро взяла образец крови. Всё, что почувствовал Александр, — небольшой укол в районе бедра, но болезненные ощущения исчезли уже через секунду.
Дальше началось мучительное ожидание, пока доктор изучала образец.