Едва Тимоха переступил порог лавки, тут же впал в ступор. Замер соляным столбом. Лицо моментально стало пунцовым, появилась слегка глуповатая улыбка.
— Добрый вечер, Павел Александрович, — девушка приветливо улыбнулась. Её взгляд тут же скользнул к моему телохранителю. — Здравствуйте, Тимофей.
Казак выдавил из себя нечленораздельное мычание и несколько раз кивнул. Ну чистый телок, честное слово. Пришлось незаметно ткнуть его локтем под ребра.
— Приветствую, Рахиль Соломоновна. Батюшка у себя? — ответил я девушке.
Она не успела ответить. Тяжелая бархатная портьера отодвинулась. Появился Соломон Маркович собственной персоной. Наверное, услышал и узнал голоса. В руках старый лис держал амбарную книгу.
— Ой, кто к нам пришел! — запричитал с ходу Блаун. — Князь! Я как раз думал о вас. Проходите в кабинет, не стойте на сквозняке. Рахиль, деточка, закрой дверь лавки. Нам с Павлом Александровичем предстоит вести беседы о скучных цифрах.
Мы прошли в заднюю комнату. Соломон сделал приглашающий жест в сторону кресла, сам остановился возле стола.
— Присаживайтесь, князь. Вы пунктуальны, как швейцарский хронометр, — Ростовщик выдвинул нижний ящик. Достал оттуда пухлый бумажный сверток, перетянутый суровой ниткой. — Вот. Здесь ваши деньги за первый слиток из того самого «маменькиного наследства». Доллары, немного фунтов и японские иены. Добыты через трех надежных ювелиров на Пристани. Купюры мелкого и среднего номинала, не привлекающие внимания.
Я взял сверток. Надорвал бумагу, быстро пересчитал хрустящие банкноты. Сумма оказалась более чем солидной. Сунул деньги во внутренний карман шубы.
— Отлично. Вы превзошли мои ожидания, Соломон Маркович. Что с остальным металлом?
— Я нашел надежный канал, — Блаун понизил голос, — На юге, в Шанхае, есть серьезные люди. Они скупают любое золото без клейм. Будем отправлять партиями. По два слитка за раз. Через доверенных курьеров. Это займет время, князь. Недели три, а то и месяц. Но так мы не обрушим местный рынок и не привлечем внимание лишних глаз.
— Месяц вполне устраивает. Главное — регулярное поступление наличности. Производство требует постоянных вливаний в первые недели. Готовьте курьеров. Металл уже здесь.
Я обернулся к вахмистру.
— Тимофей, выкладывай груз.
Пластун молча подошел к столу. Аккуратно, но с явным усилием опустил на столешницу сначала один мешок, затем второй. Раздался глухой, веский стук. Тимоха развязал горловину, распустил края.
Соломон Маркович нервно вздрогнул. Одно дело — абстрактные разговоры о богатстве, и совсем другое — лицезреть его воочию.
— Ой вей… — прошептал ростовщик. — Вы таки притащили всё это богатство прямо через мою парадную дверь? Средь бела дня? Князь, хотите, чтобы старый Соломон умер от разрыва сердца прямо на этом самом ковре?
— Уже стемнело, Соломон Маркович. Не сгущайте краски, — я усмехнулся, — Десять штук. Ровно столько, сколько мы обсуждали. Маменькино наследство.
Блаун страдальчески закатил глаза.
— Ваша маменька, да упокоит Господь ее душу, определенно желала свести меня в могилу. Столько золота без единого клейма…
— Ну теперь у вас, в самом надежном сейфе города. Прячьте. Отправляйте курьеров в Шанхай. И помните, партнер — бесперебойный поток наличности.
— Сделаем в лучшем виде, Павел Александрович, — Соломон оторвал взгляд от золота, посмотрел на меня. В его глазах больше не было театрального, драматического страдания. Имелся холодный расчет дельца, почуявшего колоссальную прибыль. — Можете спать спокойно.
— Ловлю на слове.
Мы обсудили еще пару мелких логистических вопросов, касающихся закупки сырья, и на том распрощались.
Я кивнул Тимофею на выход. Вахмистр, не проронив ни звука, выскользнул в торговый зал.
Рахиль все так же стояла за конторкой, делала вид, будто перебирает какие-то накладные.
— Уже уходите? — голос девушки чуть дрогнул, смотрела она только на Тимофея.
Черт. Похоже мои подозрения верны и Рахиль Соломоновна совершенно не против завести несколько маленьких казачат в законном браке с пластуном.
— Дела не ждут, — ответил я, глядя, как мой суровый Тимоха снова покрывается красными пятнами и старательно изучает половицы под своими сапогами. — Всего доброго.
Вахмистр пулей вылетел на улицу, я вышел следом. Еремей дремал на облучке.
— Гони домой, Ерёма, — велел вознице, усаживаясь в пролетку. — Пора готовиться к ночной прогулке.
Глава 21
С лесопилки я, Тимоха и Манджгаладзе выдвинулись ровно за сорок минут до назначенного времени. Грузинского князя пришлось взять с собой в качестве переводчика. В нашу первую встречу Секач говорил исключительно на китайском. Понятия не имею, это он принципиально кочевряжился или ни черта не знает русского. В любом случае проверять это в момент встречи — идея так себе. Поэтому Михаил поехал с нами.
А вот бойцы под предводительством Осеева выдвинулись раньше. Пешком. Через железнодорожные пути и пустыри. Им нужно было занять позиции, осмотреться и приготовиться.
До Южного оврага добрались быстро. Еремея оставили мерзнуть в перелеске за триста метров до мельницы. Дальше тоже двинули ножками.
Ночь выдалась ясной и злой. Ледяной ветер пробирал до костей. Снег скрипел под ногами так громко, что казалось, наши шаги слышит весь Харбин. Луна висела в небе холодным желтым пятном. Она заливала мертвенным светом развалины старой мельницы.
Мрачное место. Огромный деревянный сруб почернел от времени и сырости. Крыша просела. Половина досок сгнила. Рядом торчат остатки водяного колеса, которое вмерзло в лед небольшой речушки.
— Атмосферненько… — тихо высказался я себе под нос.
— Соглашусь, пожалуй, — кивнул Михаил.
Тимоха покосился на нас обоих, хмыкнул, но от комментариев воздержался.
Подошли к главному входу, осмотрелись. Двери отсутствовали как явление. Причем, судя по всему, давно.
Я прислушался. Ветер завывал в щелях, где-то наверху скрипела оторванная доска. Больше ни звука. Значит, Черный Секач оказался не таким предусмотрительным, как мы. Решил не заморачиваться с предварительной разведкой. Людей на подстраховку тоже отправлять не стал. Так уверен в себе? Ну или все гораздо проще. Он просто не считает князя Арсеньева угрозой.
Пожалуй, его излишняя самонадеянность мне только на руку. Когда противник недооценивает оппонента, он уязвим. Открывается для неожиданного удара.
Достал из кармана спичечный коробок, вытащил одну спичку. Чиркнул. Поднял над головой. Медленно поводил из стороны в сторону. Три раза. Думаю, Осеев с парнями наше появления и без этих сигналов заметили, но на всякий случай обозначил свое присутствие, как договаривались.
Со стороны примыкающего к мельнице оврага, сквозь завывания ледяного ветра донесся едва уловимый двойной свист. Короткий и сухой, больше похожий на вскрик какой-то очумевшей птицы. Потому как ни одно нормальное пернатое в такую холодину свистеть не будет.
Осеев на месте. Периметр под контролем. Сигнал принят.
Мы втроем вошли внутрь мельницы, в основное помещение. Запах здесь стоял удушливый, тяжелый, даже несмотря