Манджгаладзе на секунду замялся. Видимо, вожак хунхузов использовал название, непереводимое на русский. Игра слов, чтоб ее.
— В нашем заведении повел себя некрасиво, — продолжил, наконец, грузин. Думаю, словом «некрасиво» он тоже заменил немного другой эпитет, — А потом еще велел приходить мне на мельницу. Я пришел. Но если ты потратишь мое время зря, эта мельница станет твоей могилой.
Я пялился на Секача с абсолютно серьезной физиономией. Хотя от его угроз стало смешно. Слишком уж они пафосные. Мельница станет могилой… До чего же китайцы любят всю этой мишуру.
— Здравствуй, Хэй Дай. Извини, что наша встреча проходит ночью, — начал я, делая короткие паузы, дабы Манджгаладзе успевал синхронно переводить. — Днем у меня слишком много дел. Приходится решать деловые вопросы, когда остальные спят. Но, боюсь, твое время сейчас ничего не стоит. Да и за твою жизнь не дам ломаного гроша.
Михаил выдал китайскую тираду. Секач нахмурился, что-то коротко приказал охранникам. Видимо, разбойник не понравилась последняя фраза. Он счел себя обиженным или оскорбленным.
Бравые китайские парни синхронно потянулись под ватники.
Я поцокал языком, сделал неуловимый жест головой.
— Очень не советую Хай Дэй вести себя необдуманно.
Тут же со стороны второго выхода, ведущего к оврагу, послышался тяжелый скрип шагов. Из мрака выступил Осеев и двое наших бойцов. Алексей держал винтовку у бедра, ствол смотрел ровно на Секача.
Мы с Алексеем изначально обговорили этот момент. Я велел ему переместиться из оврага к тыльной стороне мельницы в том случае, если на встречу явятся более, чем пять человек. И если не будет засады. Чтобы мои аргументы выглядели убедительнее.
Примечательно — Алексей и его парни сделал это настолько тихо, что их приближения не слышал даже я.
Китайцы занервничали. Расклад сил изменился. Теперь нас было шестеро против шестерых. Это при том, что они не знают о паре стрелков, спрятанных в руинах церкви. Наш козырь, если станет совсем погано.
— Не вынуждайте меня менять атмосферу нашей встречи, — вежливо улыбнулся я.
Михаил перевел.
Хэй Дай оставался спокойным. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он глянул на меня. Я отодвинул полу шубы, показал «Маузер» Молча. Секач кивнул, медленно повернул голову, посмотрел на Осеева и на его парней. Затем переключился на Тимоху, который уже не прятал оружие.
Единственным, кто не демонстрировал оружие, был Михаил. Но хунхуз понимал, это совершенно не означает, что у переводчика его нет.
Хай Дэй вдруг издал короткий смешок и что-то сказал своим людям. Михаил тут же перевел:
— Прекратите дергаться. Если бы русский хотел нас убить — стрелял бы в спину.
Охранники нехотя опустили руки.
Черный Секач снова обратился ко мне.
— Ты хитрый, князь. Я оценил. Говори. Зачем звал? — перевел Манджгаладзе.
— Затем, что мы оба стоим одной ногой в куче дерьма, Хэй Дай, — перешел я сразу к делу, — Японцы из Токуму Кикан держат нас за идиотов. Майор Хондзё приходил ко мне. Сказал, что их склад с медью ограбили твои люди. Обещал наградить, если накажу всю банду. Ограбление произошло той ночью, когда у вас случилось столкновение с японцами возле пакгаузов. Токуму Кикан скрывает, что медь пропала.
Стоило Михаилу озвучить все сказанное, Секач зло оскалился. Он выдал длинную фразу, рубанул воздух ладонью.
— Собачий бред! Хунхузы не воруют у самураев. Мы не самоубийцы. Мои люди той ночью гоняли двух демонов в масках, а не склады потрошили.
— Я знаю. Но японцам плевать на правду, — Михаил переводил без заминок. — Им нужен повод для зачистки Фуцзядяня. Хондзё предложил мне вырезать вас. А для верности дал отмашку еще и Триаде. Линь Чжао и «Зеленая банда» должны были подкинуть тебе пару слитков японской меди, чтобы полиция и жандармерия стерли Черного Секача в порошок.
Глаза хунхуза полыхнули яростью. Он зашипел сквозь зубы.
— Триада… вырежу их бордели. Я пущу Линь Чжао кровь… — монотонно перевел Михаил угрозы Секача.
— Остынь, — оборвал я его. — С «Зеленой бандой» у меня уже был разговор. Объяснил Линь Чжао, что японцы просто переломают нас поодиночке. Сначала стравят между собой, а потом придут за обескровленным победителем. Хондзё хочет очистить город от сильных игроков чужими руками.
Секач подозрительно прищурился, задал вопрос.
— Зачем ты спасаешь меня, русский? Мы тебе не друзья, — перевел Михаил.
— Вы мне не друзья. Это действительно так. Вы мне — полезный временный союзник, — прямо ответил я. — Через три дня японцы передают людям атамана Семенова крупную партию оружия. Встреча назначена на глухом разъезде. Пулеметы, новенькие винтовки, взрывчатка. Мы можем продолжать грызть друг другу глотки на радость самураям, а можем взять этот поезд. И показать Токуму Кикан, что действуем сообща. На некоторое время это их остановит. А у нас будет возможность продумать дальнейший план.
Секач выслушал Михаила, качнул головой и громко цыкнул сквозь зубы. Оружие в Харбине ценится едва ли не выше золота. Особенно пулеметы.
— Линь Чжао в деле. Триада ждет моего сигнала, — пришлось добавить весомый аргумент. — Ты дашь своих бойцов. Я дам своих. Ударим вместе. Каждый из вас получит свою долю оружия Я тоже не останусь в накладе. Кроме того, японцы обломают зубы, им придется придержать коней.
Секач заложил руки за спину. Начал перекатываться с пятки на носок и обратно. Думал. Жажда наживы боролась в нем с природной осторожностью.
Через пару минут он выдал короткую, вескую фразу. Михаил тут же озвучил:
— Три дня… Хороший срок. Твои люди, мои люди и псы Линь Чжао. Мы ударим в одну точку. Но запомни, князь. Если это ловушка, если на разъезде нас будет ждать засада японцев… Я достану тебя даже с того света.
— Если это ловушка, мы сдохнем вместе, Хэй Дай. Я иду в первых рядах. Мое слово тверже стали.
Раз уж китайцы не умеют вести переговоры без напыщенных фраз и понтов, решил тоже напустить немного мыльной пены.
Я сделал шаг вперед, протянул Секачу руку.
Хунхуз посмотрел на мою ладонь. Секунду помедлил. Затем ответил на рукопожатие. Его рука была шершавой, как наждак, и холодной, как лед. Он коротко кивнул, бросил отрывистую команду своим бойцам.
Пятерка охраны быстро, не оглядываясь, развернулась и направилась к выходу. Через секунду китайцы растворились в ночной мгле оврага вместе со своим вожаком.
Глава 22
Утро началось уже привычно — с обжигающе-ледяной воды из рукомойника. Я щедро набрал ее в ладони, плеснул в лицо раз, другой, с силой растер