Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Оксана Балашова. Страница 21

Народный взгляд на историческое событие интересен a priori, тем более спустя десятилетия или столетия — просеянный народным сознанием и оценочным осмыслением. Зафиксированные тексты исторических преданий о Суздале и суздальской истории в разные века и эпохи отличаются традиционными отсылками («слышал от бабушки», «старинные люди рассказывали» и т. д.), призванными, по мысли рассказчиков, подтвердить подлинность событий. Нет смысла искать исключительное совпадение событий, описанных в подлинных исторических документах и фольклорном местном предании. Однако сведения, содержащиеся, например, в русских летописях или исторических документах, лишний раз подтверждают обоснованность семейных преданий суздальцев и подчеркивают фактическую реальность происходивших в этих краях и сражений, и колоссальных опустошений земель, в том числе людских поселений.

Кидекша против иноземцев

Так сложилось, что село Кидекша изначально — и по воле судьбы, и вследствие политических устремлений князя Юрия Долгорукого — в какой-то момент стало известным, значимым поселением в средневековой Ростово-Суздальской Руси. Здесь были построены храм, княжеский терем, земляной вал. Видимо, Кидекша, как древнее поселение, неслучайно привлекала внимание князей. Археологические раскопки представили немало артефактов той эпохи. В течение 150 лет в разные годы в Кидекше и ее окрестностях работали археологи Алексей Сергеевич Уваров, Николай Николаевич Воронин, Алексей Дмитриевич Варганов, Татьяна Александровна Чукова, Валентин Васильевич Седов, Мария Владимировна Седова, Николай Андреевич Макаров и др. Преимущества и достоинства усадьбы или загородной резиденции Юрия Долгорукого стали своего рода неколебимой основой для дальнейшего сохранения и возрождения самого поселения: место слияния двух рек — Нерли и Каменки, перспективный водный путь, сочетание высокого и низкого берегов Нерли, храм в честь первых русских святых (1152), сухопутная дорога от Суздаля в направлении на восточные и северо-восточные русские поселения и удобная переправа (брод, лодочная, в будущем — мост); практически равнинная с пологими холмами местность вдоль Нерли (до слияния с рекой Клязьмой) вплоть до Боголюбова.

^{Село Кидекша.}

^{longtaildog / Shutterstock}

Все эти преимущества и достоинства были и остаются яркими географическими и архитектурными доминантами для трансляции разнообразных кидекшских преданий и легенд. Именно вокруг них и о них складывались всевозможные истории, и именно они способствовали концентрации и удержанию этих историй в памяти старожилов. Возможно, только благодаря тому, что в устных преданиях фигурируют и доныне существующие конкретные материальные объекты и вещественные реалии тех далеких веков, кидекшские предания и удалось зафиксировать. Они, словно живые свидетели времен, — своеобразная опора, на которой зиждется сюжетная конструкция.

Особый интерес представляют предания, которые преподносятся информантами как «семейные», «родовые», что, безусловно, придает им определенный вес, значимость. К таковым относятся предания о якобы произошедшем сражении при Кидекше и силаче, по-видимому воине, отличившемся на поле боя. Упоминания о таких, казалось бы, далеких событиях не вызывают сомнений: Суздальская земля на протяжении двух с половиной столетий испытывала разорительные набеги татаро-монгольских отрядов. Факт, что Кидекша подвергалась разорениям, подтверждают не только раскопки, но и летописные свидетельства (Лаврентьевская, Троицкая, Ипатьевская, Симеоновская летописи). Год нашествия (1238-й) и последующие даты набегов (1281-й, 1293-й и др.) в XIV–XV веках, в частности на Суздаль, пунктуально фиксируются летописцами. За перечислениями сожженных, разграбленных, оскверненных городов, сел, погостов, монастырей, храмов следует перечисление людских жертв и нанесенного христианским святыням урона. Масштабность разорения подчеркивается упоминанием окрестностей: «…и нѣсть мѣста, ни вси, селъ тацѣхъ рѣдко, идѣже не воеваша на Суждальской земли; и взяша городовъ 14, опрочь слободъ и погостовъ…»; «все пусто сътвориша», «испустошиша и городы, и волости, и села, и погосты» и т. д. Так что Кидекша, расположенная недалеко от Суздаля, к тому же еще на важном пути всевозможных передвижений, вполне соответствовала удобному месту для совершения грабительского набега и вытекающих отсюда последствий.

Летописные сообщения, по сути авторские, изобилуют стандартными на то время языковыми формулами, «ибо не жанр произведения определяет собой выбор выражений, выбор формул, а предмет, о котором идет речь. Именно предмет… требует для своего изображения тех или иных трафаретных формул» [38]. Каждый летописец, привнося свое личностное авторское «я», следовал определенным правилам летописания. Поэтому в описаниях, связанных с татаро-монгольским периодом, в основном и на первый взгляд однообразно используются одни и те же глаголы, в которых, однако, заключены емкость, полнота и самодостаточность для обозначения действий, связанных с воинственными набегами иноземцев или распрями русских князей: «взяша», «разграбиша» — «пограбиша», «пожгоша», «изсѣкоша», «повоеваша», «все пусто сътвориша» — «испустошиша», «поругашася», «оскверниша», «ведоша въ станы своѣ» — «поведоша въ полонъ» и т. д.