Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Оксана Балашова. Страница 28

Евдокию Лопухину, несмотря на гонения и запреты, помнили за богатые дары, доброту, незлобивость и богобоязненность. Воспоминания о ней, в частности о ее любимом суздальском петухе и кресле, как далекие предания, вслед за историком Михаилом Ивановичем Семевским, опубликовал во второй половине XIX века владимирский историк и краевед Константин Никитич Тихонравов. В Покровском монастыре долго хранили ее кресло, которое теперь находится в музейной экспозиции Суздаля (ГВСМЗ). Народная фантазия приписала этому креслу магическую способность дарить долгую жизнь тому, кто на нем сидит. Правда или нет — решать не нам; одно слово, предание. Но, как известно, Евдокии Лопухиной суждено было, пройдя через многие лишения, пережить своего царственного супруга, прожить долгую жизнь и смиренно скончаться в Новодевичьем монастыре в Москве в почете и уважении.

Шпага Суворова

Имя великого полководца Александра Васильевича Суворова оставило свой заметный след в русском песенном и прозаическом фольклоре. Рассказы и песни о нем были популярны в солдатской среде еще при его жизни. Некоторые из них сложились в цикл, в котором достойное место заняли устные предания. В них Суворов предстает как мудрый военный деятель, начальник, добрый и справедливый командир — «отец солдатам», не раболепствующий перед царедворцами и разделяющий с солдатами и нижними чинами в любых походах скудную еду и неустроенный быт. Большая часть фольклорных произведений о Суворове посвящена его воинским победам.

^{Портрет Суворова. И. Г. Липс. 1800 г.}

^{Zurich Central Library / Wikimedia Commons}

Суздальская земля никак не связана с военными действиями, происходившими в середине и конце XVIII века. Но отсюда, как и по всей России, набирались рекруты из крепостного люда на службу в царскую армию, здесь проходило формирование, расформирование или пополнение отдельных воинских частей. Однако само слово «суздальцы» Суворову было хорошо знакомо. Полк, которым он командовал в 1763–1769 годах, носил название Суздальского пехотного полка. «Суздальцы не подведут!», «Суздальцы знают воинское дело!» — такими словами, по преданию, Суворов характеризовал полк и полковое командование. Может быть, поэтому так обыденно выглядит суздальское предание о том, как полководец при отъезде из села Кистыш велит напечь ему сто куженек для полка, чтобы угостить «каждого солдата и своих генералов». Даже здесь, в маленьком селении, далеком от больших столиц, Суворов не забывает о подчиненных и везет им гостинцы — вкусные местные пироги. Невероятная цифра — сто куженек — конечно же, сознательно преувеличена и призвана подчеркнуть не принятое в те времена «отеческое» внимание к рядовым и несубординационные отношения между командиром и солдатами. Жительница села Весь, расположенного между селом Кистыш и селом Менчаково, рассказывала предание о Суворове с искренними восхищением и гордостью, стараясь передать их в интонациях:

Приезд Суворова в Суздальский уезд был обусловлен необходимостью проведения инспекции расквартированной во Владимирской губернии и переданной под командование военачальнику 6-й Владимирской дивизии. В поселениях Ундол (Собинский район), Кистыш и Менчаково (Суздальский район) находились имения и вотчины генералиссимуса, где он попеременно проживал во время этого приезда. Но и там, и там яркая личность полководца надолго запомнилась местным крестьянам. Деревня Ундол, о чем свидетельствует переписка Суворова, была куплена им в 1776 году. В Кистыш и Ундол, где был устроен штаб дивизии, он приезжал весной 1784 года и прожил до осени 1785 года. В селе Кистыш, которое приобрел еще его отец, Суворов построил церковь. Его поступки, жизненные принципы характеризуются в зафиксированных воспоминаниях очевидцев и в народных преданиях, сложенных впоследствии. Отдельные эпизоды, связанные с привычками, непримиримым отношением к лодырям и пьяницам, личной смелостью, храбростью и быстрой реакцией, стали излюбленными сюжетами суздальских преданий о Суворове. Вряд ли последние появились и бытовали бы в народе, если бы не особое отношение прежних суздальчан к сильной личности — будь это Соломония Сабурова, митрополит Иларион, князь Пожарский, полководец Суворов или святые подвижники земли Суздальской.

^{Суздальские куженьки.}

^{Фото автора. ФАБ: СТ}

По меткому выражению суздальчанина Федора Сергеевича Петухова (1923 г. р.), «суздальский народ видит насквозь — где слеза-вода, где ржавый гвоздь». Жительницы Суздаля Любовь Михайловна Тарасова и Любовь Романовна Флорищевская (1907 г. р.) помнили, как за хорошего человека и его благие дела у суздальцев было принято ставить свечку и молиться «в любые годы» независимо от политических катаклизмов. Вера в непререкаемый авторитет сильной личности, визуальное свидетельство-знакомство и уважение для суздальцев всегда были святы. Главным качеством личности считалась созидательная деятельность натуры, направленная на благое дело. Именно она отличала героев суздальских преданий прошлого и настоящего, то есть современного рассказчикам XX века.

Деятельная натура Суворова в полной мере проявила себя на Суздальской земле, хотя пребывание полководца в крае было непродолжительным. За это короткое время, кроме выполнения прямых воинских обязанностей и главной цели приезда, он успел сделать много полезного и для имений, и для воинской службы, и для устройства жизни крестьян — а еще ходить на охоту, заниматься пешими и конными прогулками, беседовать с простыми людьми.