Книга уникальная, ручной работы, но составлена при этом из печатных изданий. Король листает ее и ощущает спокойствие, которое не посещало его с того момента, как умер отец. Внимание на себя обращает вклеенная иллюстрация: скорбящие в плащах идут за гробом. Король переворачивает страницу и видит карты Египта и Святой земли. Еще страница. Под заголовком «Забвение» — аккуратно вырезанные изображения маски, зеркала и сундука с сокровищами. Еще час назад король был погружен в думы о поездке в Йорк, о предстоящем созыве сторонников, который уже кажется неизбежным в условиях грядущей междоусобицы. Его вечно преследовало ощущение одиночества, а еще — ужаса, осознаваемого им все больше. И вот эта странная и прекрасная книга, рукотворная и в то же время находящаяся вне времени. Минута в ее обществе — и все замедляется.
«Господа, — говорит король, — вы видите как есть, чем занимаются в этом доме. Все сделано здесь, даже переплет и все остальное, и прежде всего руками благородных дам».
Король встает и закрывает книгу. По его обыкновению, улыбка задерживается на лице чуть дольше естественного, чтобы показаться неопределенной. Все, как пристало, замирают в ожидании.
«Теперь сад, — наконец произносит он. — Будьте добры, небольшую экскурсию».
Позади толпы, следующей за королем из дома, идет Мэри Коллетт. Ее тревожит, что король не понял: книга не совсем завершена. Работа над ней продолжается целых два года, но еще многое предстоит сделать.
***
За 17 лет до описанных событий, в 1625 году, Николас Феррар (1592–1637) повернулся спиной к блестящим научным успехам, выдающейся карьере в парламенте, жизни при дворе Стюартов, деловому миру Виргинской компании и приобрел обветшалую усадьбу в уединенном приходе Литл-Гиддинг. Рядом стояла церковь Святого Иоанна, разрушенная и в последние годы служившая в качестве свинарника и сельскохозяйственной постройки. Куда ни глянь, не было ничего, кроме полей, пасущихся овец и одной-единственной узкой дорожки.
Из такого скромного истока Феррару удалось создать прочную религиозную общину, которая прославилась и снискала похвалы и порицания в равной мере. Отчасти это был домашний университет, отчасти издательство, отчасти место паломничества, отчасти что-то вроде монастыря спустя век после уничтожения монашества в Англии во времена Генриха VIII. Николас Феррар был младшим ребенком в семье, но благодаря харизме — по словам одного посетителя в 1634 году, он «говорил за всех», — ему удалось убедить других родственников присоединиться к уединенной жизни. В Литл-Гиддинге появились его мать Мэри (около 1554–1634), «высокая, стройная, достойная матрона восьмидесяти лет с чистым лицом и седыми волосами», брат Джон (1588–1657), «одеждами и прической напоминавший священника», со своей женой Батшебой, а также старшая сестра Сюзанна с мужем Джоном Коллеттом и одиннадцатью детьми, в том числе старшими дочерьми Мэри и Анной. «Это как маленькая церковная община, — писал Исаак Уолтон в 1670 году, — всего около тридцати человек».
Усадьбу и землю привели в порядок. В письме любопытного посетителя, побывавшего там в 1634 году, говорится о «милых тропинках <…> и садах по обеим сторонам», а церквушку он нашел «целиком увешанной гобеленами, <…> с богатым ковром, <…> с серебряным потиром и подсвечниками для восковых свечей». Среди возрожденного пейзажа Феррар наладил жизнь общины, основанную на энергичных дебатах о нравственности, молитвах, песнопениях, чтении, шитье, а также создании книг, — последнее занятие принесет этому месту славу. Он ввел строгий и набожный ежедневный распорядок, начинающийся в четыре утра со звоном колокола (зимой в пять, ведь хочется поспать подольше) и построенный вокруг трех церковных служб (в половину седьмого — утреня, в десять — литания, в четыре — вечерня), к которым добавлялись ежечасные службы в усадебном доме. Одним из важных элементов программы было заучивание Библии наизусть: Николас лично с четырех до семи надзирал за декламацией псалмов и библейских пассажей, и «Гармония» с аппликациями изначально задумывалась как сопровождение этих служб, своего рода подсказка для освежения памяти. Мнемоническое назначение уловил поэт Джордж Герберт, друг Николаса Феррара, получивший одну из таких книг, теперь утраченную. Он «приветствовал» непрерывное применение «женских ножниц», чтобы «книга даже без самой книги всегда была в сердцах, а также <…> в головах, в памяти, на языке».
В целом община получилась дружелюбная, хотя с течением времени начали появляться и трещины: Сюзанна часто спорила с братом, а невестка Батшеба громко возмущалась и, по словам мужа, говорила с «большой страстью и горячими выражениями».
Весть о благочестивом, образованном и творческом мирке Феррара вскоре распространилась, и в Литл-Гиддинге все чаще стали появляться посетители. Престарелую Мэри любопытные кембриджские старшекурсники, бредущие по полям, только раздражали, и она даже повесила над очагом предупреждающий знак. Однако приходили и более желанные гости, в том числе поэты Джордж Герберт и Ричард Крэшо, на чьи стихи эти визиты оказали глубокое влияние. Карл I побывал здесь еще раз в 1646 году, после поражения в Битве при Нейзби. Он приехал ночью и один — «сломленный король» из стихотворения Томаса Элиота «Литл-Гиддинг». Джон Феррар спрятал монарха в доме в Коппингфорде неподалеку, но солдаты парламента все приближались.
***
Впрочем, история Литл-Гиддинга — это не история Николаса Феррара (или, по крайней мере, не только его), хотя большинство исследователей захотят убедить вас в обратном. Славу этому месту принесло радикальное — с сегодняшней точки зрения — вмешательство в историю книгоиздания, и заслуга здесь принадлежит девушкам — в особенности, но не только, сестрам Мэри и Анне Коллетт, про которых обычно не слышно из-за их очень громкого и видного дяди Николаса. Так что давайте посмотрим чуть в сторону и представим комнату согласия летом 1634 года. Кто присутствует в ней? Что происходит? Как идет работа?
Книги, которые делали Мэри, Анна и их родные, представляют собой «Евангельские гармонии». До наших дней дошло тринадцать полных экземпляров: они хранятся в Британской библиотеке, рассеяны по университетским библиотекам Оксфорда, Кембриджа, Принстона и Гарварда, есть в Виндзорском замке, поместьях Икуорт-хаус в Суффолке и Хэтфилд-хаус в Хартфордшире, в принадлежащем лорду Нормантону имении Сомерли в гэмпширском Нью-Форесте, а также в частных собраниях — последнее особенно сводит с ума. Все это роскошные фолианты, сделанные с помощью ножниц и клея. Процесс их создания выглядел примерно так. Сначала сестры получали печатный текст четырех Евангелий — обычно их привозили посыльные от родственников, осматривающих книжные лавки Кембриджа или Лондона. Затем книги резали ножницами и ножами на предложения, параграфы, фразы, даже отдельные слова — младший брат по неосторожности забывал закрыть дверь, и божественные откровения взмывали в воздух от дуновения ветра. Мэри и Анна перераспределяли текст, раскладывая и приклеивая кусочки Евангелия, и получалось 150 глав хронологического изложения жизни Иисуса. В текст вклеивали иллюстрации: вырезки из гравюр, а иногда и других книг, причем многие из них привозились из-за границы (английские Библии редко иллюстрировались). Предварительно