Через шесть лет после того майского дня Элиот соберет элементы своих впечатлений и опубликует искажающую время поэму «Литл-Гиддинг» — заключительную из своих «Четырех квартетов». Увлеченный Гербертом, Николасом Ферраром и Карлом I, он, кажется, почти или совсем ничего не знал о Мэри и Анне Коллетт. Тем не менее он вписал себя в долгую традицию частных посещений Литл-Гиддинга, которая тянется от Герберта и Ричарда Крэшо в 1630-х годах до тех, кто наведывается в это место сегодня. Книга посетителей у церковных дверей сообщает нам о целой гамме современных мотивов совершить такую поездку.
• В рамках паломничества.
• В канун 34-го дня рождения моего чудесного сына. Я так благодарна!
• Интересное здание.
• Просто обожаю.
• В память о Говарде Кинге.
• Ответный визит спустя много лет и стихов.
• Поженились здесь 31 июля 1971 года. Это было 40 лет назад.
• Я еще вернусь.
• Моя мама Фрэнсис Деллер в детстве полировала латунного церковного орла.
• Вся поездка теперь удалась.
• По-настоящему необычное место.
• Первый раз тут.
• Прощальный визит?
Строки Элиота из начала его поэмы передают то ощущение, которое, предположительно, испытывал Карл I в 1642 году, воспринимая Литл-Гиддинг как уединенный конечный пункт для множества путешествий
Если прийти сюда,
Путем, которым вам свойственно проходить,
Оттуда, откуда вам свойственно приходить,
Если прийти сюда в мае, вы снова увидите
Кустарники изгородей в цвету,
В майском чувственном благоуханье.
Конец путешествия будет всегда неизменен —
Придете ли ночью, утратив царство,
Придете ли днем, не зная, зачем пришли,
Конец неизменен — когда вы свернете с проселка
И обогнете свинарник, то перед вами предстанет
Серый фасад и надгробный камень,
А то, что казалось целью прихода, —
Всего шелуха, всего оболочка смысла,
Из которого — да и то не всегда — прорывается ваша цель [47].
Глава 4. Типографика. Джон Баскервилл (1707–1775) и Сара Ивз (1708–1788)
Вы замечали, как живописна буква Y, сколь неисчислимы ее смыслы? Она как дерево, ее образуют соединение двух дорог и две сходящиеся реки. Голова осла и голова быка, бокал на ножке и лилия на стебельке, поднимающий руки нищий… Все это — буква Y.
Давайте от ножниц, клея и библейских коллажей Литл-Гиддинга 1630-х годов перенесемся на сто с небольшим лет вперед и заглянем в Бирмингем XVIII века, к одному прославленному типографу и издателю, а также к его супруге. По дороге мы заедем в Кембридж.
Если вы примете счастливое решение побывать в Комнате исторической печати Библиотеки Кембриджского университета — это минутах в двадцати пяти оживленной ходьбы от железнодорожной станции, — можете попросить показать вам семь коричневых деревянных ящиков, покрытых изнутри зеленым фетром и содержащих нечто, многим на первый взгляд кажущееся рядами пуль. Но это не пули. Это пуансоны Джона Баскервилла, сделанные по его рисункам резчиком Джоном Хэнди в середине XVIII столетия. Каждый из них длиной около 5 см и сверху имеет рельефные буквы в зеркальном отражении. Их функция заключается (точнее, заключалась, пока они не попали в библиотеку в качестве исторических артефактов) в том, чтобы делать матрицы. Твердая закаленная сталь пуансона легко входит в планки мягкой латуни или меди, имеющие около полутора дюймов в длину, и оставляет отпечаток буквы. Потом отливщик шрифта подрезает матрицу и закрывает ее в форму: она способна удержать жидкий типографский сплав из олова, свинца и сурьмы, его в нее льют ковшиком. «Шрифт отливают, держа в одной руке форму, которую можно очень быстро открывать и захлопывать», — писал шведский посетитель литейной Баскервилла в 1754 году. После затвердения и расширения сплава получалась отраженная слева направо буква. Буквы и символы отливали один за другим, а потом «отделывали» — обрабатывали до гладкой правильной формы. Полученными литерами, элементами шрифта, уже можно было наносить буквы краской на бумагу: a, t, p, s и так далее.
Технологию производства пуансонов хранили в строгой тайне и передавали шепотом от мастера к подмастерью. Когда Джозеф Моксон решил написать «Механические упражнения обо всем искусстве печати» [48] (книга вышла в 1683–1684 годах), великую похвалу печатному делу, скрытую под маской прикладного руководства, ему оставалось лишь пожаловаться на отчаянные и безуспешные поиски: «Ремесло вырезания букв берегут до такой степени, что я не сумел отыскать никого, кто учил бы ему. <…> Потому, в отличие от других занятий, я не могу описать обычную практику этих рабочих». Пуансоны в Комнате исторической печати в Кембридже были изготовлены в 1750-х годах в Бирмингеме, который в то время изобиловал специалистами в работе по металлу, в частности слесарями-замочниками. Пуансоны тяжелые и прохладные на ощупь. Сочетание веса и точности — они сужаются к зеркальному изображению буквы — напоминает нам о том, что в XV веке самые первые печатники, включая Гутенберга в Майнце и Николя Жансона в Венеции, изначально были мастерами работы по металлу и что печать, как и многие другие технологические новшества, возникла благодаря переходу квалифицированных рабочих в смежную специальность.
Пуансоны — не буквы, а источник букв, очень ранняя стадия любой печати. Можно вообразить, что в них сокрыты все книги, которые будут напечатаны этим алфавитом. «Вы знаете, Б[аскервилл] считает, будто все достоинство книги зависит от его букв», — писал поэт Уильям Шенстон (1714–1763).
Ящики помечены от руки: «40pt Italic 36pt Italic 28pt Rom. caps», «ITALICS English Pica Small pica Long primer Bourgeois Brevier Nonpareil», «60 & 48 pt Romans». Это язык типографики: курсивные (Italics) и прямые (Roman) буквы, размеры (кегли) в пунктах от самых маленьких до очень больших: нонпарель (6 пунктов, с французского «несравненный»), петит (8 пунктов, с французского «маленький»; английское brevier — от маленьких молитвенников-бревиариев); боргес (9 пунктов, название связывают с книгами средних размеров, со средним классом, а также с Жаном де Буржуа, который был печатником в Руане около 1500 года), корпус (10 пунктов, название связано с набранным им сводом гражданского права; английское primer — с разновидностью молитвенников), цицеро (12 пунктов, от набранного им трактата Цицерона «Об обязанностях»; английское pica, видимо, произошло от латинского названия церковного справочника)