от пустых страхов суеверия и порочных искусств священства.
Впоследствии имение было куплено Джоном Райлендом (1726–1814), а коническое здание, видимо, разрушено. Возможно, это произошло во время беспорядков 1791 года, когда толпа религиозных фанатиков, целенаправленно искавшая все связанное с вольнодумцами-франкофилами, напала на бывшее имение Баскервилла и сожгла его. Может, это случилось позднее, при строительстве каналов вокруг того участка. В 1820 году рабочие, добывавшие гравий, наткнулись на что-то свинцовое и обнаружили гроб. В 1821 году его перевезли в скобяную лавку мистера Гибсона и сыновей. Но и теперь Баскервилл не обрел покоя. В 1829 году гроб переместили в лавку сантехнических и стекольных товаров на Монмут-стрит, там его жуткий лик увидел и зарисовал 19-летний Томас Андервуд. После этого местонахождение трупа оставалось неизвестным. В 1893 году старосты Церкви Христа заметили необозначенный склеп, вынули оттуда гроб и вскрыли его в присутствии собравшихся высокопоставленных лиц. Сбоку металлическими печатными буквами было написано Baskerville. Четыре года спустя, в 1897 году, Церковь Христа решили снести, и тело Баскервилла снова переехало, на этот раз в подземный склеп на англиканском кладбище на Уорстон-лейн.
Баскервилл, который восстал против косных традиций церкви, оказался в итоге в совершенно не подходящем ему месте. Впрочем, он не знал покоя ни при жизни, ни после смерти, и можно подозревать, что его странствия еще не окончились.
Глава 5. Некниги. Бенджамин Франклин (1706–1790)
Жизнь Бенджамина Франклина, возможно, как никакая другая, служит примером невероятной насыщенности и кипучей энергии. Выше мы уже успели вскользь познакомиться с ним как с посетителем и поклонником бирмингемского печатника Джона Баскервилла, но давайте попробуем уместить в одном предложении некоторые другие (но далеко не все) его достижения. Франклин был, по его собственному признанию, «младшим сыном младшего сына, и так пять поколений назад»; родился в семье бостонского изготовителя свечей, который приехал в Америку из Эктона в Нортгемптоншире; стал печатником национального масштаба; в 23 года уже работал редактором и издателем Pennsylvania Gazette, в будущем — важнейшей газете в стране; был всемирно прославленным ученым и исследователем электричества, сумевшим (самоучка из колонии!) растопить лед Лондонского королевского общества и стать его почетнейшим членом; был плодовитым юмористом, который основал традицию лукавого, но прямолинейного остроумия (среди его псевдонимов — Silence Dogood, Margaret Aftercast, Ephraim Censorious), позже подхваченную Марком Твеном, Уиллом Роджерсом, Гаррисоном Киллором и другими; написал «Автобиографию» — единственный вплоть до XIX века американский бестселлер, который читают и сегодня; с невероятной энергией занимался пенсильванской политикой и реформированием общества (он основал клуб самосовершенствования Junto, Филадельфийскую библиотечную компанию, первую подписную библиотеку в Северной Америке, Американское философское общество, добровольную пожарную команду Union Fire Company и Пенсильванский университет); публиковал эссе о фонетических алфавитах, демографии и бумажной валюте; возглавил сопротивление Закону о гербовом сборе 1765 года, который вводил в колониях налог на юридические документы и печатные материалы, а потом и сопротивление британской колониальной власти в Америке; служил великим мастером масонов в Пенсильвании; занимал пост заместителя главного почтмейстера Северной Америки; работал послом во Франции; был знаменитостью Лондона, Парижа и Пенсильвании, селебрити во времена, когда само это понятие только зарождалось (в 1778 году гости на устроенном им праздновании Дня независимости США в Париже воровали на память столовые приборы); принадлежит к числу пяти американских отцов-основателей как автор черновика и подписант Декларации независимости в 1776 году; изобрел дровяную печь своего имени, громоотвод, бифокальные очки, стул-стремянку, стеклянную гармонику, новый тип уличного фонаря (воронку, рассеивающую дым), кресло-качалку с веером, каток для прачечной, ласты, гибкий мочевой катетер, а также «длинную руку», чтобы снимать предметы с высоких полок.
Почувствовали собственное ничтожество? Не стоит. Франклин осознавал свои недостатки так же, как дорожил славой. Вечно отсутствующий муж, он не был рядом с женой, когда та умерла; он был склонен бросать друзей, переставших представлять пользу («Я больше не получал от него вестей», — написал он, например, о Джоне Коллинзе, который слишком часто напивался и в конце концов отбыл на Барбадос работать там наставником); любил читать мораль, но отказывался озвучивать, кто мать его незаконнорожденного сына; постоянно вступал в яростные споры и — слабый и не самый приятный противовес — был одержим репутацией и доверием общества. Когда я писал книгу, все очевиднее становился и еще один его грех — активное содействие работорговле. Президент Джон Адамс (1735–1826) превозносил благодеяния, сделанные Франклином «для родной страны и человечества», но отметил также лицемерие и тщеславие: «У него была такая сильная страсть к репутации и славе, какую только можно представить, и свое время и мысли он занимал главным образом их достижением». Иммануил Кант (1724–1804) называл Франклина Прометеем нового века. В греческой мифологии Прометей похитил огонь у богов и подарил его человечеству, принеся цивилизацию. За это Зевс наказал его: каждый день к прикованному к скале Прометею прилетал орел и клевал его печень; за ночь она вырастала заново, и все повторялось. Прометей — это воплощение хитрости, общественного блага, значимости, проступка, славы.
Средой Франклина были чернила, он брел в них буквально по шею. Печатное дело стало для него отправной точкой и вывело в люди. Хотя Франклин рос во времена, когда печать в колониальной Америке еще пускала корни, время оказалось самым подходящим: ремесло уже было скручено пружиной, и запустил ее во многом именно Франклин. Первый печатный станок на Американский континент привез в разобранном виде мастер по замкам Стивен Дэй, прибывший в Массачусетс из английского Кембриджа. Случилось это довольно поздно — в 1638 году. В 1722-м, когда Франклину было 16 лет и он служил подмастерьем у своего брата Джеймса, печатника, во всей Северной Америке лишь четыре города имели печатные станки и действовали в общей сложности восемь издательств: пять в Бостоне и по одному в Филадельфии, Нью-Йорке и Нью-Лондоне. Первая успешная американская газета, Boston News-Letter, начала выходить в 1704 году и до 1719 года оставалась единственной в колониях. (Когда в 1775 году вспыхнула Война за независимость США, их было 37.) Хотя бумажная фабрика открылась в Джермантауне в Пенсильвании еще в 1690 году, другие материалы для печати, в том числе свинцовые шрифты, обычно везли из Англии даже в XVIII столетии.
В то же время 1720-е и 1730-е годы, когда Франклин заявил о себе как печатник, стали десятилетиями стремительного распространения этого ремесла в колониях. Газеты возникали и приобретали влияние, стабильно росло экономическое и культурное положение печатников-издателей — из чернорабочих они, в лице Франклина, превратились в нечто вроде литературно-интеллектуальных предпринимателей, которые могли формировать общественную сферу. Средоточием печати по-прежнему оставался Лондон, но к 1740 году в девяти городах британской Северной Америки действовало уже 15 печатен, а печатные станки проникли далеко на юг, вплоть до Чарлтона в Южной Каролине. Крупными центрами стали Бостон и Филадельфия.
Франклин, как мы увидим, был критически важным фактором всех этих преобразований и оказал глубокое влияние на саму природу печатной культуры. В «Автобиографии» он даже