Но, кроме того, Pennsylvania Gazette выделялась именно писательским мастерством самого Франклина. «Я немного учился марать бумагу, и это был один из первых хороших эффектов», — признавался он. В ней продолжали выходить перепечатки из зарубежных газет, однако вырос объем местных и колониальных новостей. Утомительные энциклопедические выдержки пошли под нож, а на их месте появились эссе, взятые из английских журналов (London Journal, Spectator, Tatler) или написанные Франклином и его друзьями (упомянутая статья о преимуществах бумажной валюты, например, нашла поклонников в высоких кабинетах). Появилось больше рекламы. В перенасыщенном информацией XXI веке это кажется невообразимым, но собственно новостей часто было немного (особенно когда река Делавэр замерзала и сообщения застревали во льдах вместе с кораблями), потому Франклин стал специалистом по импровизированному контенту и часто публиковал оригинальные работы: эссе, истории, а также — величайший из всех литературных жанров — вымышленные письма читателей.
В результате всего этого получилась мозаика, которая поначалу может показаться нестабильной. Европейские и американские новости соседствуют с выдержками из Ксенофонта и «Нравоучений Конфуция». Непристойные анекдоты, написанные Франклином, вдохновлявшимся «Декамероном» Боккаччо, стоят рядом с письмами читателей (многие из них тоже сочинял Франклин, прикрываясь различными псевдонимами). Первое важное газетное интервью — оно было взято в 1733 году у Эндрю Гамильтона, спикера Пенсильванской палаты представителей, — вышло вместе с псевдоновостями, от которых с треском рушатся наши современные границы допустимого, но которые в свое время были невероятно популярны («Нам сообщают, что на прошлой неделе один скрипач по фамилии Пайлс вместе женой плыл по реке Ньютаун-Крик, и их челнок перевернулся. Говорят, этот добрый человек рассудительно решил уберечь свою скрипку, а жене позволил пойти на дно»). В 1754 году в редакторской статье под заголовком «Разобщенное государство» напечатали первую в Америке политическую карикатуру, отстаивавшую союз тринадцати колоний с Великобританией в борьбе с французами и индейцами. Были шутки («Вечером в прошлую субботу на Маркет-стрит потеряли 40–50 шиллингов. Если нашедший принесет это напечатавшему данное объявление, который должен описать признаки, то получит 10 шиллингов награды»). Были сатирические наброски (об издателе-конкуренте: «Если мистер Брэдфорд желает по своему обыкновению позаимствовать статью-другую из нашей газеты — сколько угодно, однако призываем его не датировать свою газету предыдущим днем»). Едкие рассказы о священниках. Некрологи (вставки Франклина очень способствовали их утверждению и популяризации). Наконец, эссе Франклина, за которыми стояло все большее возмущение английским правлением (удручающие условия в английских тюрьмах, страдания ирландцев под гнетом «их скупых, алчных лендлордов»).
Звучит разнородно по теме и интонациям? Газета и была такой: в этом смысле она представала для Франклина с его массой всевозможных интересов идеальной формой выражения. Однако в качестве редактора он придал изданию связность, которая приняла облик озабоченности нравственным развитием общества. «Я считал свою газету еще одним средством для поучений», — писал он в «Автобиографии». Приверженность этой цели отразилась в эссе, часто уходивших корнями в основанный им клуб самоучек Junto, проповедовавших разум, гражданские добродетели, а также умеренность в духе «диалога Сократа, который доказывает, что при всем уме и способностях человека порочного нельзя назвать подлинно здравомыслящим». Pennsylvania Gazette была скорее светской и озабоченной возможностями и пользой ремесел, а еще она представляла собой собственно газету, и ее издатель все больше убеждался в важности прессы по части того, что он называл усердием к общественному благу. Под этим Франклин подразумевал воспитание просвещенных руководителей, наделенных чувством гражданственности, и в конце концов эти устремления привели его к успешной борьбе за независимость США (хотя к тому времени он, в сущности, уже перестал заниматься печатью).
Среди шумного многообразия газеты есть, впрочем, одна тема, которая современному читателю может показаться тревожащей и даже неожиданной, учитывая то, как глубоко она противоречит проповедям добродетели и верности свободе — важным, по убеждениям самого издателя. Речь о рекламе рабов, и Франклин здесь предстает своего рода брокером, а его печатня — местом для заключения соответствующих сделок. Недавно вышедшая работа историка Джордана Тейлора внесла большой вклад в раскрытие тесных связей между американской прессой XVIII века и трансатлантической работорговлей: они выражались в объявлениях о поиске беглых рабов и — автор делает здесь особый акцент — в тысячах объявлений о продаже рабов, а это «давало силу поработителям и укрепляло систему рабовладения». Франклин издавал свою газету 37 лет, в течение которых там появилось по меньшей мере 277 объявлений о продаже как минимум 308 человек (притом по осторожным подсчетам). Это было очень важное место для публикации подобных материалов — в частности, в 1740-х годах.
Во многих объявлениях потенциальным покупателям предлагается поговорить «с Б. Франклином и узнать подробности». Так, 17 февраля 1765 года в Pennsylvania Gazette вышло предложение купить «негра 22 лет, необычайно сильного и подвижного». «Любой желающий может посмотреть на него по запросу у печатающего данное объявление», — информирует текст, в духе капиталистической коммодификации лишая раба всякой личности. (Такая реклама обычно не сообщала ни о каких особенностях характеров, используя вместо этого жесткие категории: девушка, женщина, юноша, мальчик, парень, мужчина, девочка, ребенок. Подробности, как правило, сводились к возрасту, состоянию здоровья, полу и навыкам.)
Последняя фраза, призывающая читателей связаться с газетой, крайне важна. Эта стандартная формулировка однозначно делает издателя сопричастным. Франклин здесь предстает в роли посредника, который сводит друг с другом покупателя и продавца и смазывает колеса экономики работорговли: объявления служат неформальной заменой аукциона или торговой фирмы. Сила покупателя в этих актах торговли людьми проявляется четко. Очередное объявление из серии «спросите издателя» в Pennsylvania Gazette в 1733 году предлагает руками Франклина приобрести «очень привлекательную негритянку примерно 30 лет; сын около шести лет от роду <…> будет продан вместе с матерью или отдельно по желанию покупателя».
Конечно, подобными делами занимался не только Франклин. Самое раннее известное объявление на эту тему опубликовано в 1704 году в Boston News-Letter — первой долго выходившей газете британской Северной Америки, которую выпускал Джон Кэмпбелл и печатал Бартоломью Грин: «Почтмейстер Джон Кэмпбелл продает негритянку около 16 лет от роду, посмотреть ее можно у него дома рядом с таверной “Якорь”». Подобная практика продолжалась большую часть XVIII века и в Новой Англии и Пенсильвании, а пошла на убыль лишь к 1790-м годам, когда рабство постепенно запретили (окончательно трансатлантическая работорговля была признана вне закона в 1808 году). Джеймс Франклин в номере своей New-England Courant за 5 ноября 1722 года — юный Бенджамин еще там работает — прямо над сообщением о винах, роме и