Благодаря сплетающимся буквам и узорам титульная страница производит впечатление текста и орнамента одновременно. С первого взгляда понятно, что перед нами не только книга, но и прекрасное, притягательное произведение искусства. Забота и, что крайне важно, радость труда, воплощенные в ней, являются центральными элементами представления Морриса о том, что работа должна быть выполнена с достоинством и оценена надлежащим образом. «Первый взгляд на “Чосера” Kelmscott Press зажег во мне искру, которая до сих пор не погасла», — писал Колин Франклин, вспоминая, как школьником побывал в библиотеке старого глухого мистера Ньюмана в деревне Коттерсток, а тот много лет назад был знаком с Моррисом.
***
Важнее всего в издательстве Doves Press были не какая-то отдельная книга или человек, и даже не сам Кобден-Сандерсон. Центром всего стал заказанный им металлический шрифт — гарнитура Doves Roman или Doves Press Fount of Type, а чаще просто Doves Type.
Кобден-Сандерсон черпал вдохновение в двух венецианских печатных книгах 1470-х годов. После того как в октябре 1896 года умер Уильям Моррис, а в 1898-м закрылось издательство Kelmscott Press, многие книги из библиотеки Морриса в декабре того же года оказались выставлены на аукционе Sotheby’s. Кобден-Сандерсон отправил на торги Эмери Уокер и Сидни Кокерелла, бывшего личного секретаря Морриса, и последний выкупил за 7 фунтов и 5 шиллингов экземпляр «Естественной истории» Плиния, напечатанный в 1476 году в Венеции Николя Жансоном (другой экземпляр этой книги, богато проиллюстрированный венецианским художником для одного покровителя, был продан на аукционе Christie’s в 2010 году за 313 250 фунтов). Шрифт Жансона стал образцом для заглавных букв шрифта Doves Press. Строчные основывались на «Истории флорентийского народа» Леонардо Бруни из Ареццо, также напечатанной в Венеции в 1476 году, но на этот раз Жаком ле Ружем, известным под латинским именем Якоб Рубеус. Она принадлежала Моррису и была куплена на торгах Sotheby’s.
Поскольку сохранились не металлические литеры Жансона, а только их оттиски, Уокеру и Кобден-Сандерсону пришлось отталкиваться от имеющихся страниц, часто с избытком краски, и, уже опираясь на них, разбираться со шрифтом. Таким образом Кобден-Сандерсон поддерживал традицию: сам Моррис когда-то действовал так же и разработал свой прямой шрифт Golden Type. У него, однако, буквы были жирнее и походили на средневековую каллиграфию, а страницы получались более плотные, темные. Кобден-Сандерсон стремился получить что-то легче и чище.
В XV веке в латинском алфавите еще не было букв J, U и W, поэтому дизайнер Перси Тиффин нарисовал их с нуля, когда адаптировал венецианские оригиналы для Doves Press. Знаки пунктуации опирались на образцы из книг Жансона и других работ XV века. Затем рисунки Тиффина конвертировались в фотографии, и пуансоны на их основе вырезал Эдвард Принс (1846–1923) из Эдинбурга — очень авторитетный представитель угасающей профессии. На момент смерти в 1923 году он был последним независимым резчиком пуансонов в Англии.
Как уже говорилось в четвертой главе в связи с дизайном букв Джона Баскервилла, пуансоны — это стальные бруски, на одном конце которых находится символ (буква, цифра, знак пунктуации). Сначала специалист наносит его очертания нужной формы, а потом вырезает их. С помощью пуансонов в мягкой меди делают полости — матрицы, — а те закрепляют в форме и заливают типографским сплавом из свинца, сурьмы и олова. Получается литера с желаемым символом. Это требовательная, скрупулезная работа: над каждым пуансоном приходится трудиться в среднем около дня. Первые печатники, жившие в конце XV века, часто до того занимались металлообработкой, а имеющиеся навыки резки применяли при производстве шрифта. Так было в случае Николя Жансона и самого Гутенберга. Характерное для той эпохи ощущение, что печать находится в более широком контексте ремесел, перекликалось с Движением искусств и ремесел Морриса, где печати книг уделяли внимание в рамках гораздо более всеобъемлющего дизайнерского замысла.
Шрифт Doves Type в итоге окажется на дне Темзы, но об этом мы расскажем в конце главы. Пока же надо отметить, что набранные им чистые, прекрасно читающиеся страницы намеренно контрастировали с книгами Kelmscott Press. Эдвард Принс вырезал три разработанных Моррисом шрифта: Golden (прямой), Troy (готический по образцу «Собрания повествований о Трое» [84] — первой печатной книги Кэкстона и первой напечатанной на английском языке) и Chaucer (уменьшенный вариант Troy).
Чтобы четко почувствовать эстетическое отличие между ними, можно сравнить издание Морриса с изданием Doves Press. Какое вам больше нравится? Лично мне кажется, что разница между ними — как между задержкой дыхания и выдохом. С точки зрения британского дизайнера-типографа Руари Маклина (1917–2006), воздушность страниц Doves Press — это самая уничижительная критика плотного набора Морриса. Историк Родерик Кейв, напротив, считал книги Кобден-Сандерсона «холодными и стерильными в своем совершенстве, автоматами книжного мира, <…> которыми можно восхищаться, но которые невозможно любить». Поэт и сооснователь издательства Nonesuch Press Фрэнсис Мейнелл (1891–1975) высказался на этот счет более экстравагантно, даже чудесно: книги Doves Press «очаровательны, безупречны, упруги и шелковы, как играющие молодые мускулы». Может, и так. Но что бы мы на их счет ни думали, эта пара книг живо показывает, что художественное выражение возникает в ответ на то, что было до него. Doves Press стало реакцией на Kelmscott Press, а оно, в свою очередь, отталкивалось от своих индустриализированных современников.
***
Кобден-Сандерсону хотелось, чтобы историю Doves Press рассказывали книги, а не личности. Большую часть 1917 года он избавлялся от старых литер, имевших отношение к издательству. «Я полон решимости, — писал он, — по мере своей способности уничтожить их настолько, чтобы не осталось ничего, ни следа мелких деталей, лишь сами книги». «Сами книги» — это 40 изданий, выпущенных Doves Press с 1900 по 1916 год тиражом от 225 до 500 экземпляров (стандартом было 300), в основном на бумаге, изредка на пергаменте. Был ли у какой-нибудь типографии менее многообещающий дебют с коммерческой точки зрения? Первенцем Кобден-Сандерсона стал напечатанный в октябре 1900 года труд римского историка Публия Корнелия Тацита «Агрикола» — созданное около 98 года н. э. латинское жизнеописание Гнея Юлия Агриколы, наместника Британии в I веке н. э. Сложно назвать это приманкой для читателей. В дальнейшем публикации следовали более традиционному канону и показывали стремление Кобден-Сандерсона подарить прекрасный облик самым важным, по его мнению, произведениям в истории культуры. «Итак, мне следует постепенно подкреплять идею монументальной мысли, — отмечал он в 1908 году в своем дневнике, — и со временем придет видение, <…> посвященное <…> величию Вселенной, роли человека в ее искусном сотворении». Кобден-Сандерсон вообще питал слабость к фразам вроде «величие Вселенной», и иногда непросто понять, что конкретно он имеет