В этом смысле издания Doves Press решительно отошли от суетливой типографики и беспорядочных мизанпажей Морриса в томах Kelmscott Press и избрали эстетику простой элегантности — simplex munditiis. «Есть некий архитектурный баланс и точное чувство пропорции как в самом шрифте, сделанном близко к образцу Жансона, так и в организации страницы». Это слова из «очаровательной» статьи (вердикт Кобден-Сандерсона) в литературном дополнении к The Times за 12 апреля 1917 года. Там же отмечалось особенное достижение английской Библии.
Наверное, среди всех книг вообще английская Библия — та единственная, при виде которой критик осекается. Так совершенна она в пропорциях своих страниц, в бережливом и рассудительном применении красной краски, в достойном восхищения расположении поэтических фрагментов. Эта благородная книга выдержит сравнение с великими образцами типографики всех времен.
Первая страница Библии Doves Press — одна из самых знаменитых страниц в истории книжного дизайна XX века. Знаменита своей заглавной буквой «I», которая, по словам Марианны Тидком, словно падает красной линией, соединяя небеса и землю». Даже в этом случае фраза повисает в воздухе, поэтому лучше просто оставить контекст: «Одна из самых знаменитых страниц в истории книжного дизайна XX века». Критики, например Марианна Тидком, отмечали ее монументальную простоту.
Это каллиграфическая работа Эдварда Джонстона, гравировка по металлу. Поправляясь после атаки ишиаса в Abbey Hotel в курортном Молверне, Кобден-Сандерсон писал ему: «Библейская буквица (“В начале…”) великолепна». Критики соглашались с его оценкой. Обозреватель Daily Telegraph заметил, в частности, что официальные английские Библии печатают уже 300 лет, но «до сегодняшнего дня не было ни одного стоящего издания».
Читатели XVI и XVII века часто делали на полях своих книг пометки, чтобы выделить пассажи определенной значимости, — мы видели их в книгах Винкина де Ворда. Впоследствии это тоже не было редкостью.
Экземпляр «Искусства английской поэзии» [85] Джорджа Патнема, руководства по стихосложению 1589 года, которое теперь хранится в Британской библиотеке, усеян указующими перстами-маникулами, цветочками, подчеркиваниями, звездочками и даже вертикальными линиями, которыми предыдущий владелец, Бен Джонсон, размашисто отмечал на странице отрывки, вызывающие у него устойчивый интерес. Джонсон похож на школьника, закрашивающего перед выпускными экзаменами строки желтым маркером: выделения столь обильны, что становится сложно отличить важное от несущественного. Длинная красная буква «I», которая идет вниз по странице Библии Doves Press, напоминает об этой традиции пометок на полях. Здесь можно заметить милый парадокс места: первая буква Библии оказывается в то же время пометкой на полях, элементом за пределами текста. Она одновременно внутри и вовне, образует и при этом аннотирует текст.
Когда листаешь пятитомник, поражаешься, как хорошо читается шрифт и как свободен и ясен дизайн страниц. Чистая типографика сопровождается регулярностью мизанпажа: номера страниц внизу, сигнатуры посередине внизу каждого оборота, колонтитулы слева сверху и справа сверху на каждой странице, номера глав на полях. После многих страниц черного текста без иллюстраций и пауз, — если не считать знаков абзаца, указывающих на новый стих, — красные буквицы в начале каждой книги становятся мощным визуальным разрывом.
Кобден-Сандерсон пространно рассказал об этом ощущении пропорции и баланса в своем труде «Идеальная книга, или Книга-красавица. Трактат о каллиграфии, печати и иллюстрации и о книге прекрасной как единое целое» [86], который вышел в Doves Press в 1900 году.
Центральным элементом его философии было представление о книге как «единстве, о книге-красавице, <…> задуманной как единое целое». Речь идет о том, что все составляющие производства должны образовывать гармоничное сочетание, единство «более высокое, чем искусство каждой из них». Каждое из искусств должно «способствовать идеалу общего творения, <…> [но] находиться в должном подчинении ему». Искусства нужны «ради достижения чего-то, а не ради самих себя». Элементы дизайна, которые привлекают внимание своей красотой, нежелательны как раз по этой причине: они вмешиваются в авторское слово, становятся помехой «быстроте его постижения и оценки», служат только «типографической дерзостью». Идея баланса и порядка многим обязана концепции гармоничной кооперации Морриса, описанной в его «Идеальной книге» [87] 1893 года. Мысль о сбалансированном сотрудничестве была так важна, что Кобден-Сандерсон назвал ее противоположность — «самоутверждение любого искусства за пределами границ, определенных условиями его создания» — изменой. Каллиграф, который чересчур украшает буквы, «продвигает свое искусство слишком далеко и рискует <…> подчинить себе текст».
Это крайне важно: типографика должна не отвлекать от авторского текста, а скорее «открывать доступ к коммуникации благодаря ясности и красоте носителя». В 1930 году Беатрис Уорд, специалист по типографике, опубликовала влиятельный очерк «Хрустальный бокал, или Печать должна быть невидимой» [88] и призвала сделать типографику чем-то подобным бокалу для подачи вина, который должен вмещать и демонстрировать свое содержимое, но при этом быть чистым, ненавязчивым и прозрачным. Кобден-Сандерсон ставил перед собой схожие задачи и видел дизайн книги фундаментально сосредоточенным на авторе. Печатники, дизайнеры, граверы, переплетчики и все остальные люди, задействованные в производстве, должны передать миру представления автора ясно и не обращая на себя внимания. «Долг типографии, как и каллиграфии, — пишет Кобден-Сандерсон, — целиком заключается в том, чтобы передать воображению мысли и образы, которые хотел сообщить автор, и ничего не потерять по дороге». (Стоит мельком отметить напряжение между этой проповедью незаметности и, выражаясь неделикатно, мощным эго самого Кобден-Сандерсона.)
Хороший книжный дизайн уже самим мастерством выполнения неизбежно угрожает отодвинуть текст на второй план. Этот потенциальный антагонизм — обратная сторона работы умелого художника в коллективе, и успех общего дела зависит от его дисциплины, способности обуздать желание самоутвердиться.
Колофон первого тома Библии Doves Press дает выражение этому ощущению работающих сообща индивидуальностей. В нем указаны не только те, кого представляешь как основных издателей — «Напечатано Томасом Джеймсом, Кобден-Сандерсоном и Эмери Уокером», — но и фамилии и инициалы небольшого коллектива исполнителей: наборщиков Мейсона, Гаттриджа и Гринграсса, тискальщиков Гейдж-Коула, Райана, Уоллера и Бомона. В этом отношении книги Doves Press были совершенно не такие, как публикации начала Нового времени, на которых они во многим основывались: создатели тех первых книг обычно стерты. Когда в 1611 году вышла официальная Библия короля Якова, в колофоне было указано только: «Напечатано в Лондоне Робертом Баркером, печатником его достопочтенного королевского величества в год Господень 1611-й». Тискальщики, корректоры, наборщики и прочие работники небольшой печатни остались без упоминания.
Многочисленные сотрудники Doves Press находились рядом друг с другом — многие жили в районе Хаммерсмит-террас, — что было важным моментом для концепции сознательного сотрудничества. Кобден-Сандерсон надеялся, что это поспособствует духу общего дела, поможет почувствовать чужую работу. Книга прекрасная и гармоничная, «лишенная стресса и напряжения», должна быть соответствием и выражением (тут Кобден-Сандерсон срывается в заглавные буквы, и мысль его становится туманна) «той ЦЕЛОСТНОСТИ ЖИЗНИ,