В каждом номере разные виды текста сталкиваются с описаниями «дрейфов» Форд среди снесенных зданий и рассыпающихся центральных улиц, вдоль русел подземных рек. Там есть рисунки знакомых Форд мест и людей, фотографии городской архитектуры (покрытые граффити стены, дома-башни, лестничные колодцы, фасады магазинов), карты, реклама агентств недвижимости, флаеры движения Reclaim the Streets, а также дневниковые записи о попойках в пабах, драках, сексе с незнакомыми людьми, таборах пэйви и общинах сквоттеров. Журналы пронизаны высказываниями писателей и философов: Джеймса Грэма Балларда, Итало Кальвино, Сэмюэла Беккета, Томаса де Квинси, Шарля Бодлера, Вальтера Беньямина. Они помогают Форд осмыслить происходящее с Лондоном, все это переселение рабочих людей на фоне захвата земель корпорациями, и подумать о том, как спасти столицу. Каждый номер — новый срез города. Собачий остров, Элефант-энд-Касл, Марилебонская эстакада, долина реки Ли, Актон и Камден, Долстон и Хакни, Кингс-Кросс, Хитроу. Форд рассказывает о своих перемещениях в пространстве, а ее слова и образы совершают скачки во времени (вот 1973 год, вот 1981-й, это 2006-й, это 2012-й). Прошлые политические бунты и моменты сопротивления всплывают в памяти или мелькают призраками. Автор называет это обходом ландшафта теней. Такое сочетание текстуального разлома — осколки собраны и соединены по-новому — с движением в пространстве и времени создает укутывающий, похожий на сон мир, где читатель одновременно ощущает себя в разных моментах. Это высвобождает ощущение радикальных возможностей города, оживляет былое политическое сопротивление и предлагает альтернативу сегодняшнему Лондону, который, по представлениям Форд, становится все более джентрифицированным, банальным и безразличным к собственной реальной истории.
Форд выпустила одиннадцать номеров, впоследствии собранных в одну книгу и опубликованных в 2011 году издательством Verso. В июне 2018 года, в годовщину пожара в здании Гренфелл-Тауэр, Форд сделала специальное отдельное издание. Она вернулась к этому району Лондона и вписала пожар в долгую историю джентрификации: средний класс вытесняет рабочий, чьими интересами местные власти пренебрегают.
Savage Messiah выглядит тонкой отксерокопированной брошюрой, и именно эта непохожесть на книгу способствует его мощи: форма придает ему мобильность и политический заряд. Пульсирующее жизнью присутствие некниг важнейшей нитью проходит по истории печати: здесь и индульгенции, которые Гутенберг печатал в 1450-е годы, и акцидентная продукция Франклина.
Когда я беседовал с Лорой Грейс Форд, она говорила, что решение сделать серию «зинов», а не классическую книгу вроде романа было продиктовано ее образом жизни в 2005 году.
Я жила в микрорайоне в Хакни, и нашим домам оставалось недолго. Нас оттуда выселяли. Так что на самом деле мой журнал неразрывно с этим связан. Чувство эфемерности, что все сделано наскоро, что все преходяще, — оно было и практическим, и эстетическим. К тому же у меня было мало ресурсов. Я работала тогда в вестминстерском городском совете, вела занятия в центрах дневного пребывания и ночлежках для бездомных и начала просто ксерокопировать на работе разные вещи. У себя в офисе я копировала довольно много, первых номеров было, может, по 20–30 штук.
В формате «зина» выразилась отстраненность Форд от культурных центров любого рода. «Не то чтобы у меня оставался выбор, ведь издательский мир все равно был мне недоступен». Не особенно представляла она и широкий круг читателей: «Я жила в своем квартале, мою аудиторию составляли мои приятели и соратники-активисты. Я понятия не имела, что за мои журналы когда-нибудь возьмется академическое издательство и сделает из них целый том. Если бы знала, то испугалась бы и не стала ничего писать». Купить или получить бесплатно номера Savage Messiah можно было на вечерах, которые Форд устраивала в местах вроде Foundry в Шордитче — баре и пространстве для художественных перформансов, открытом Биллом Драммондом из группы The KLF. «Там был довольно сильный дух анархии и всегда присутствовал элемент активизма», — вспоминает она. Первый номер стоил пародийные 7,5 пенса, последующие номера — 2 или 3 фунта. Журнал вошел в мир как один из элементов вечеринки: диджеи, музыка, коктейли, «часто еще прогулка и какие-нибудь мелкие правонарушения». Это было шумное рождение. Печатный текст стал событием или частью события, публикацией в буквальном, связанном с публикой, смысле. Без сомнения, спустя годы что-то уже утрачено: музыка утихла, коктейли выпиты, мы сидим в особых коллекциях библиотек или у безмолвных экранов и читаем Savage Messiah.
У «зинов» была долгая история еще до того, как Форд взялась за свое издание.
Они восходят в том числе к журналам поклонников научной фантастики 1930-х годов, например Comet. Потом они приобрели популярность на панковской сцене 1970-х благодаря самодельным размноженным публикациям вроде Sniffin’ Glue, Search and Destroy и — чуть позже, с 1982 года, — Maximum Rocknroll. Пик пришелся на начало 1990-х благодаря журналам, связанным с феминизмом. Пример здесь — журнал Bikini Kill одноименной рок-группы, который начали издавать в 1990 году Тоби Вэйл и Кэтлин Ханна. Как пишет Джейн Рэдуэй, занимающаяся изучением «зинов», их «объединяющая нить — это существование за пределами мейнстрима благодаря независимому написанию, производству и распространению», а также возможность выразить и визуализировать свою историю, которую они дают различным группам, зачастую маргинальным в обществе. Журналы движения Riot Grrrl, например Discharge и Wrecking Ball, определяли себя как оппозицию ведущим средствам массовой информации, где доминировала горстка глобальных конгломератов, считая их ограничивающими, репрессивными и технократическими. Разумеется, склонность капиталистической культуры апроприировать и превращать в товар именно те силы в культуре, которые стремятся ей противостоять, усложняет этот идеализм. По словам Форд, в 2006 году «можно было зайти в магазин Topshop или что-то типа того и найти там футболку» в эстетике постпанка, но кастрированной, без какого-то политического посыла. Тем не менее утопическая энергия многих «зинов» вполне реальна, даже если их эффект в мире сложнее и может быть нарушен. Журналы