Как материальные объекты, «зины» (дадим слово Рэдуэй) — это «ничто кроме пестроты», лоскутное одеяло из слов и картинок. Они отвергают упорядоченное, линейное чтение и одержимы «своего рода несдерживаемым экстазом генерирования». Поэт Джон Купер Кларк хорошо уловил эту черту, когда писал о Sniffin’ Glue Марка Перри: «При всей скупости фирменного стиля и полуграмотном энтузиазме <…> во всей этой продукции была безотлагательность: “писай или отойди от горшка”». «Зины» часто перепечатывают или превращают в коллажи изображения, защищенные авторскими правами, а также играют с форматом в танце непрерывной насмешки над традиционной книгой в переплете. В пособии «Ты о чем, что за “зин”?» [119] Марка Тодда и Эстер Перл Уотсон 2006 года есть инструкции для разных форматов, которые они обозначают как «стандартный в полстраницы», «без скрепок», «мини в четверть страницы», «гармошка», «сложи и оберни», «халява», «микромини», а также «складной по-французски». «Вырвись из формата!» — призывают они, после чего перечисляют «места, где можно оставить свой журнал»: на автобусной остановке, в библиотеке, на лобовом стекле машины, на концерте, в киосках с ксероксом, «там, где сидят люди» и вообще в «любом общественном месте». «Зины» четко показывают, как легко заняться публикацией — на фундаментальном уровне их месседж: «Ты тоже сможешь!» Верность демократичности, нежелание окутывать книжное производство завесой тайны имеют центральное значение для «зинов» как формы. В этом смысле они прямо противоположны техническому и эстетическому мастерству издательств вроде Dove Press. Помните каллиграфические изыски Эдварда Джонстона и озадачивающие речи Кобден-Сандерсона про «Книгу жизни» (у которого, правда, потом все пошло наперекосяк и который выкинул свой шрифт в Темзу)? Их произведения могут восхищать, но, дочитав книгу Doves Press, чувствуешь: «Мне такого никогда не сделать». Наверняка Кобден-Сандерсон к тому и стремился. «Зины» поощряют читателей мастерить, а не ошарашивают их, заставляя погрузиться в молчаливый и недоуменный консьюмеризм, знаточество или исследования. Еще «зины» — это колкий ответ культуре книжного производства, которая воспринимается корпоративной, консьюмеристской, стяжательской и коммерческой. В век интернета многие такие издания превратились в «е-зины» и «веб-зины», но вместе с тем многие выдержали искушение и гордо держатся за материалы прежней эпохи. «Цифра» и онлайн — более очевидный путь, но, вместо того чтобы вести блог, люди берутся за бумагу и ручку, ножницы и клей, скрепки и нитки.
Форд, безусловно, всегда осознавала эту родословную. «Я понимала, — вспоминает она, — что бросаю вызов эстетике постпанка». Но у нее были и другие культурные координаты. Критик Марк Фишер увидел сходство между Savage Messiah и микстейпами 1980-х — кассетами с компиляциями музыки из разных источников, которые делали сами слушатели, часто подписывая шариковой ручкой содержание. В обоих случаях работает импульс сопоставления. Связь между «зинами» и музыкой важна и для Форд. Она представляет чтение Savage Messiah как своего рода слушание.
Нельзя читать его как бы от начала до конца как роман. Мне кажется, это была бы ерунда. Лучше, по-моему, просмотреть его по диагонали, пройти разными путями. Я помню, во введении к «Тысяче плато» [1980 года] [Жиль] Делез и [Феликс] Гваттари объясняют, как надо читать их книгу — как слушать запись. Понимаете, можно переходить между треками: некоторые сразу берут за душу, некоторые не цепляют, некоторые раскрываются медленно. Так что совершенно не обязательно читать все подряд. И мне это нравится.
Характерные для «зинов» физические свойства крайне способствуют важности Savage Messiah. Существенно, что это материальный объект, а не публикация в интернете. В 2005 году блоги становились все популярнее — их тогда вела «куча знакомых», — однако Форд решила, что срочность политического контекста требует такой публикации, которую можно держать в руках, листать, передать другому. «Из-за этого вторжения в публичное и общинное пространство мне казалось, что очень важно сделать осязаемый журнал, который будет каким-то катализатором, гальванизирует чувство общности».
Материальность журнала-самоделки — впечатление, что его сделали в спальне, не в офисе, — крайне важна, чтобы оживить разные эпизоды лондонского прошлого, «снять лак», передать ощущение масштаба трудностей сбоев и пробелов в официальной истории города: «Чтобы получился неожиданный результат, надо уметь вырезать и склеивать разные элементы, накладывать друг на друга то, что может показаться негармоничным». Savage Messiah стал реакцией Форд на ощущение, что «неолибералы навязывают официальную версию того, чем является Лондон, <…> и к Олимпийским играм это дошло до предела». Благодаря дешевизне, непричесанной эфемерности, мобильности и непосредственности ее «зин» «мог как бы выскочить из трещины, <…> остаться в нишах, которые сохранялись, несмотря на натиск».
Форд знала о технике вырезок Уильяма Берроуза и более общей традиции модернистского коллажа, хотя ее первое знакомство с темой произошло не благодаря галереям и книгам, а в раннем подростковом возрасте — благодаря обложкам для грампластинок. Центральное место в работе Форд занимал ксерокс. Он, в частности, помогал свести в единую плоскость выдержки и фрагменты из различных источников.
Мне всегда очень нравилась магия копировального аппарата. Можно взять всякие штуки, все хаотичное и неровное, с пятнами клея и складками на бумаге, материалы из разного времени, — а потом их копируешь, и все вдруг разглаживается, разве нет? <…> Ты ссылаешься на негармоничные моменты, а когда копируешь, в результате получается более неразрывное, гладкое сосуществование.
В 2005 году Форд мало думала о литературном наследии и о будущем «зинов» в качестве предмета коллекционирования. Сегодня даже у нее самой нет всех номеров: «Когда в Verso решили опубликовать журналы в виде книги, мне пришлось бросить клич и попросить читателей мне их одолжить».
Стойкая привлекательность Savage Messiah за пределами узкого круга друзей и активистов — тех, для кого Форд писала изначально («там много шуток для своих, много дурачества»), — по ее мнению, связана с тем, что проблемы, которые пыталось тогда решить издание, никуда не делись.
По-моему, Savage Messiah находит отклик, потому что полно людей, которых выгоняют, выселяют из Лондона, которые исключены из этого дискурса. Или из современного дискурса искусства. Я думаю, многие голоса общество не слышит — из-за географии, да и на любом другом уровне, и их неудовольствие тлеет. Ведь так?
КРЕЙГ АТКИНСОН: «Я ВЫПУСКАЮ КНИГУ КАЖДЫЙ ЧЕТВЕРГ»
В какой-то момент производительность переходит в плодовитость, и Крейг Аткинсон пересек эту черту. С 2005 года он опубликовал что-то около 950 книг — «что-то около», потому что их число растет с каждой неделей. В Саутпорте