Не всякий мог вынести нрав Музония, но Музоний пережил изгнание, а Эпиктет — рабство, и данные испытания делали их идеальной парой. К тому же при всей своей строгости Музоний был человеком открытым, любившим учить. Даже в его суровости скрывалось глубокое сострадание — в конце концов, он требовал совершенства от того, кого другие и за человека-то не считали [87]. Более того, он открыто выступал за равноправие, утверждая — и это в I веке! — что женщины тоже достойны изучать философию.
Под руководством Музония Эпиктет стал одним из величайших умов Античности, а позже вдохновлял Марка Аврелия. Мог ли Эпиктет достичь этого в одиночку, просто читая книги?
Возможно.
Но с Зеноном произошло иначе. После той судьбоносной встречи в книжной лавке он спросил продавца, где можно найти человека, подобного Сократу. И так совпало, что в этот самый момент мимо проходил философ Кратет. Торговец сказал: «Вот за ним и ступай», и обучение Зенона началось.
Кратета в Афинах звали Открывателем дверей, потому что именно это делают великие учителя: открывают двери в миры и к возможностям, о существовании которых мы и не подозревали [88]. Они проникают, как говорил Музоний, «в самый разум слушателя». Они затрагивают самую глубину его души.
Через одного-единственного ученика учитель способен изменить мир.
Стала бы Хелен Келлер тем, кем она стала, без своей наставницы и подруги Энн Салливан? [89] Был бы Платон Платоном без Сократа? Аристотель без Платона? Александр без Аристотеля? Что, если бы Квинт Юний Рустик не познакомил Марка Аврелия с трудами Эпиктета? Что, если бы столетия спустя профессор Райнлендер, ветеран Второй мировой войны, не открыл ту же самую книгу Джеймсу Стокдейлу? [90]
Мы должны искать великих учителей… и избегать плохих.
Ведь учитель может и обделить мир, отнять у нас любопытство, стремление к новому и даже доброту. Представьте, насколько по-другому могла сложиться молодость Малкольма Икса, если бы его школьный учитель английского, мистер Островски, не растоптал его мечты. «Ты знаешь, что мы все здесь к тебе хорошо относимся, — сказал учитель. — Но ниггеру нужно быть реалистом. Юрист — это нереальная цель для ниггера». Мистер Островски посоветовал ему подумать о профессии, где можно работать руками. Малкольм стал уличным преступником.
Одни учителя открывают двери, другие — закрывают.
Отец Джона Адамса мечтал о том, чтобы его сын поступил в колледж. Сам же Джон Адамс готов был заниматься чем угодно, лишь бы не ходить в школу. Он часто прогуливал уроки ради рыбалки, охоты или воздушного змея. Ему не нравились учителя, и он считал, что не узнает в школе ничего полезного. Когда он заявил, что хочет стать фермером, отец отвел его на соленый марш [91] резать тростник и месить грязь, чтобы показать, каков этот труд на самом деле. На следующий день Джон вернулся в школу. И все же Адамс-младший продолжал мучиться. «Мне не нравится мой учитель, — сказал он отцу. — Он такой небрежный и злой, что я ничему у него не научусь». На следующий день отец перевел его в частную школу Джозефа Марша. И с Адамсом произошла разительная перемена. Он стал учиться. Стал читать. Скопил денег, чтобы купить «Речи» Цицерона. Меньше чем через год пятнадцатилетнего юношу признали готовым к колледжу. Следующей осенью он поступил в Гарвард.
Возможно, у вас дислексия. Возможно, вы считаете, что не сильны в математике или лишены творческой жилки. Возможно, вы всегда ненавидели школу. Но не задумывались ли вы, что вам просто не попался подходящий учитель? Где-то есть человек, который станет для вас идеальным наставником. Где-то есть тот, кто вас поймет. Ваша задача — найти его. Говорят: когда ученик готов, учитель появится сам. Может быть, это и правда… но нельзя просто сидеть сложа руки в ожидании чуда. Мы должны искать учителей и школы, которые подходят именно нам. А как родители и опекуны мы должны помогать находить подходящую среду обучения для детей — как в стенах учебных заведений, так и вне их.
Музоний понимал: для преображения ученика необходимо, чтобы он стал активным участником обучения. Порой он даже нарочно отваживал самых многообещающих учеников — просто чтобы посмотреть, из какого теста они сделаны. Он говорил: «Как камень, даже если бросишь его вверх, понесется вниз в силу такого своего устройства, так и одаренный — чем больше отталкивать его, тем больше он тяготеет к тому, для чего по своей природе рожден» [92].
Он хотел, чтобы ученики были не просто умными, — он хотел, чтобы они жаждали учиться.
Но как бы сильно мы ни стремились к знаниям, важно обуздать нетерпение.
Есть притча о юноше, который хотел побыстрее овладеть фехтовальным мастерством. Когда учитель сказал ему, что на обучение уйдет десять лет, он пришел в ужас.
— Я не могу ждать так долго! А если я буду трудиться вдвое упорнее?
— Тогда тридцать лет, — ответил мастер.
— Но я готов на все, лишь бы поскорее! — взмолился юноша.
— В таком случае, — сказал учитель, — это займет семьдесят лет. Торопливый ученик учится медленнее всех.
Нужные нам уроки требуют времени. Иные могут быть болезненными. Как говорил своим ученикам Эпиктет, бравший пример с Музония, «школа философа, люди — это лечебница. Выходить оттуда должны не удовольствие испытав, но боль. Вы ведь приходите туда нездоровые» [93].
Ценные вещи редко даются даром. И образование не исключение.
Найти великого учителя никогда не поздно, но чем раньше, тем лучше. Ведь путь предстоит неблизкий.
Станьте подмастерьем
В отличие от большинства сотрудников администрации Джона Кеннеди, Линдон Джонсон не мог похвастаться дипломом Лиги плюща [94]. В свою начальную школу он ездил верхом на осле. Единственным вузом, куда он смог поступить, был провинциальный Педагогический колледж Юго-Западного Техаса.
И хотя у него не имелось выдающихся учителей и даже сносных условий для учебы, вряд ли кто-то другой прошел столь тщательную и методичную подготовку к президентскому креслу. Наверняка ни у кого на пути к власти не было больше наставников, чем у Джонсона.
За учебу он платил работой — помогал президенту колледжа, доктору Сесилу Эвансу. Насколько студент был близок к начальству? Насколько откровенным подхалимом слыл? В выпускном альбоме колледжа значилось: «Хотите верьте, хотите нет: Булл Джонсон [95] никогда не изучал курса подхалимажа».
После колледжа Джонсон сдружился с сенатором