«До каких пор обязан человек изучать Тору? — спрашивал Маймонид. — До самого дня смерти своей». «Ни одно звание, — любит повторять генерал Мэттис, — не освобождает морпеха от учебы». Неважно, рядовой вы или президент, генеральный директор или летний стажер. Неважно, молоды вы или стары — за свое образование отвечаете вы сами. И это продолжается бесконечно, без остановки, ибо всегда есть новые земли, ждущие открытия, новые уроки, которые нужно усвоить, и старые истины, которые предстоит открыть заново.
В двадцать лет Мартин Лютер Кинг — старший (тогда известный как Майк Кинг) осознал, что из-за сегрегации его образование застряло на уровне пятого класса. И тогда он, смирив гордыню, вернулся и забрал то, что принадлежало ему по праву. Леонардо да Винчи выучил латынь в сорок два года. В том же возрасте Нил Пирт, один из величайших барабанщиков в мире, начал брать уроки у Фредди Грубера, джазового педагога, работавшего со многими его коллегами. «Кто такой мастер, если не вечный подмастерье? [286] — говорил Пирт, пожимая плечами. — А если это так, то ваш долг — становиться лучше и исследовать новые пути в своей профессии». Ангела Меркель отметила свое шестидесятилетие, посетив лекцию о европейско-азиатских отношениях XIX века.
Стефан Цвейг — что необычно для столь начитанного человека — познакомился с трудами Монтеня лишь тогда, когда ему было уже под шестьдесят. Он нашел томик эссе Монтеня в подвале, когда скрывался от нацистов. «Некоторые авторы открываются нам только в определенном возрасте и в избранные моменты», — напишет Цвейг в биографии (его последней работе) человека, который встретился ему в момент глубочайшего отчаяния.
Вот почему мы должны оставаться учениками — мы не знаем, что готовит будущее и чему нам придется научиться.
Будет ли это порой неловко? Снова стать новичком? Задавать элементарные вопросы? Сидеть в классе, как все остальные? Признаваться, что только сейчас узнаешь о какой-то классической идее или тексте? Все еще стараться, когда все остальные уже сдались? Возможно. Но здесь уместно вспомнить безразличие Сократа к тому, что о нем думают другие. «Если кто-то смеется над тем, что мы в нашем возрасте идем в школу, — говорил он, — я цитирую Гомера: “Стыдливым нищему, тяжкой нуждой удрученному, быть неприлично”» [287].
Самым поучительным делом в карьере Линкольна оказалось то, от которого его, по сути, отстранили. Линкольна наняли для участия в деле о жатке Маккормика благодаря местной репутации и знанию патентного права, однако вскоре его затмили и отодвинули другие юристы (включая Эдвина Стэнтона, будущего военного министра).
Отставленному от дела Линкольну сказали, что он может отправляться домой — гонорар ему все равно выплатят. И все же Линкольн решил остаться и наблюдать за процессом, хотя ему не давали слова, а другие юристы демонстративно игнорировали его, не удостаивая даже разговором, не говоря уже об обсуждении процесса.
Бывший конгрессмен мог бы счесть это унизительным, но Линкольн ни разу не пожаловался. Он просто приходил и смотрел. Под конец он сказал другу, что едет домой «изучать право».
— Ты и так первый адвокат Иллинойса, — удивился друг. — О чем ты говоришь?
— Я действительно занимаю хорошее положение, — признал Линкольн, — и думаю, что справляюсь с текущими делами. Но эти люди с университетским образованием, посвятившие всю жизнь учебе, двигаются на запад, разве ты не видишь? Они изучают одно дело, быть может, месяцами, чего мы никогда не делаем. Я ничем не хуже любого из них, и, когда они доберутся до Иллинойса, я буду готов! [288]
Учение сохраняет молодость, а мудрость прибавляет лет жизни.
Так что же изучаете вы? К чему возвращаетесь так, словно начинаете с нуля?
Каждая новая роль, каждый новый этап жизни потребуют новой мудрости. Наш прежний успех построен на фундаменте работы, проделанной давным-давно. Какие будущие успехи мы засеваем сейчас своими чтением, путешествиями, вопросами и глубокими изысканиями?
Возможно, ученые и правда совершают величайшие открытия в молодости. Музыканты пишут большинство своих главных хитов на заре карьеры. Молодые часто бывают блестящими, но редко — мудрыми. Лишь со временем и опытом приходит способность по-настоящему понять идеи, заложенные в их трудах.
Возраст не оправдание. В конце концов, как указывал Диоген, приближаясь к финишной черте, нужно ускоряться, а не замедляться [289].
Кроме того, есть вещи, которые мы способны постигать только сейчас. Британский певец Кэт Стивенс изначально записал песню «Отец и сын» в 1970 году, когда ему было всего двадцать два. Но в 2020 году он перезаписал ее, соединив в дуэте свой голос в молодости с голосом себя нынешнего, 72-летнего, уже давно сменившего имя на Юсуф Ислам. Та же песня, тот же текст, тот же человек… и все же это нечто иное, новое и более глубокое. Потому что пять десятилетий реального жизненного опыта, воспитания собственных детей, проживания ролей обоих персонажей помогли Юсуфу лучше понять собственное произведение и извечные попытки поколений найти общий язык.
Вот почему мы возвращаемся к тому, что читали давным-давно, почему снова едем в места, где уже бывали, почему пересматриваем убеждения и представления, усвоенные в молодости.
Мастерство.
Переосмысление.
Открытие.
Переоткрытие.
Сегодня все еще День 1 [290]. Мы по-прежнему узнали лишь малую долю того, что можно узнать. Это должно внушать нам смирение. Но должно и вдохновлять.
Disce quasi semper victurus,
Vive quasi cras moriturus.
Учитесь так, будто вам предстоит жить вечно;
Живите так, будто вам предстоит умереть завтра [291].
Будьте любопытны. Будьте ненасытны. Продолжайте учиться. Продолжайте расти.
Будьте наставниками
Это была его первая тренировка в статусе профессионала. Билл Расселл — долговязый новичок ростом шесть футов и десять дюймов [292] — вышел на паркет как игрок клуба «Бостон Селтикс», одного из лидеров Восточной конференции. В команде хватало баскетболистов, участвовавших в Матчах всех звезд, и она только что в десятый раз подряд вышла в плей-офф [293].
Понимая, что игровое время никому не гарантировано, Расселл внутренне приготовился к долгому и одинокому дебютному сезону. Но первое, что сказал ему Арни Ризен, центровой «Селтикс» и четырехкратный участник Матча всех звезд, было: «После тренировки я тебе кое-что покажу».
Еще не прошло и десяти лет с тех пор, как Джеки Робинсон сломал расовый барьер в бейсболе. И вот опытный белый игрок находил время на обучение черного новичка, который — и они оба это знали — пришел, чтобы занять его место. Арни объяснил Расселлу, как