Он снял очки и положил их на стол.
— Почему вы не поступили в медицинскую академию?
— Извеков обещал мне содействие в сдаче экзаменов экстерном, — посмотрев в сторону, сказал я. — Когда я у него работал, он уверял, что все устроит. Говорил, чтоб я сам на общих основаниях не пробовал. Ослушаться его я не решился. Он нервно реагировал на мое желание поступить хоть как-то. Теперь я понимаю, что я ему был нужен в роли секретаря, вот и все.
— Понятно. Обещал и ничего не сделал.
— Именно так.
Беликов откинулся на спинку стула.
— А фельдшерские курсы? Это, конечно, не академия, но все-таки легальный статус. Лучше, чем быть больничным служителем. Намного! Почему не пошли?
Вопрос был прямой. И соврать тут уже не получится. Никакую хоть немного правдоподобную историю не придумаешь.
— Когда мы поссорились с Извековым, он через своего дядю разослал по медицинским учреждениям Петербурга циркуляр, — сказал я. — Меня объявили неблагонадежным. Вход закрыт. На фельдшера, на академию. Даже, наверное, на курсы повивальных бабок, хотя на повивальную бабку я похож так себе.
— Извеков-старший?
— Да, Евгений Аркадьевич. Он был вице-директором Департамента общих дел. Сейчас в отставке, но бумага осталась. Быстро такие вещи не убираются, как мне объяснили.
Беликов некоторое время молчал. Барабанил пальцами по столу. Потом вздохнул.
— Знаете, Дмитриев, история ваша правдива. Я с семейством Извековых лично не знаком. Но репутация у них вполне определенная. Мерзкие люди, называя вещи своими именами.
Он надел очки и посмотрел на меня поверх них.
— Причем старший, по слухам, еще хуже младшего. С виду добрейший человек. Улыбается, шутит, руку жмет, как ближайшему другу. Но если решит, что кого-то нужно убрать с дороги, не задумается.
Беликов встал и подошел к окну.
— Ладно. Я спросил, вы ответили. Теперь все хоть немного стало на свои места. Только постарайтесь никому о своей истории с семейством Извековых не рассказывать. Для той должности, на которой вы сейчас, это не страшно… но все равно. Как говорится, от греха подальше. А теперь другой вопрос. Мы с вами уже говорили о вашем приёме — то есть о том, как вы восстановили дыхание без роторасширителя.
— Говорили, — подтвердил я.
— Метод ценный. Я за годы работы много раз видел, как выбивают зубы этим проклятым инструментом. Пациент очнётся, дышит, а есть нечем. Половина рта пустая.
Он помолчал.
— Этому надо учить. Не только наших фельдшеров и ординаторов. Метод должен быть описан, напечатан в журнале и доведён до врачебного сообщества. Вы понимаете, о чём я говорю?
Я понимал, и очень хорошо. Статья в «Хирургическом вестнике» или «Военно-медицинском журнале» была единственным способом донести приём до тех, кто мог бы им пользоваться. Не мастер-класс в нашей захудалой лечебнице (если такое вообще возможно), не устное предание от фельдшера к фельдшеру, а публикация с описанием техники, показаний и результатов.
— Согласен, — сказал я. — Только кто меня опубликует? У меня нет диплома. Нет даже звания фельдшера. Палатный надзиратель, вчерашний больничный служитель. Ни одна редакция не примет статью от человека без врачебного статуса.
Беликов нахмурился. Морщина между бровями стала глубже.
— Ах да, — произнёс он. — Я и забыл.
Ни черта он не забыл, конечно. Просто ему было неудобно переходить к следующей части разговора. Беликов поднялся, подошёл к окну, постоял секунду спиной ко мне.
— Есть один способ, — сказал он. — Не знаю, как вы к нему отнесётесь. Заранее скажу: я в этом участвовать не буду. Хочу, чтобы вы не подумали, будто я пытаюсь воспользоваться вашим положением. Я ваш начальник, и любое моё соавторство выглядело бы двусмысленно. Поэтому меня в этом деле не будет. Ни в каком качестве.
Он сел обратно. Положил руки на стол.
— Вам нужен соавтор. Врач с дипломом, с правом публикации. Вы вдвоём пишете статью, она выходит под двумя фамилиями. Ваше имя будет указано. Но основные лавры, Вадим Александрович, достанутся ему. Так устроен медицинский мир. Врать я не буду, называю вещи своими именами.
Тишина в кабинете длилась несколько секунд. За стеной кто-то прошёл по коридору, скрипнула половица.
— Согласен, — сказал я.
Беликов чуть приподнял брови.
— Быстро вы.
— А что тут думать? Если метод опубликуют хоть так, он начнёт работать. Люди перестанут терять зубы. Чья фамилия будет первой, мне безразлично.
Это было не совсем правдой. В глубине души небезразлично… ну и черт с ней, с этой глубиной. Из всех возможных вариантов этот оставался единственно рабочий. Тут не до уязвленного самолюбия.
Беликов кивнул.
— Хорошо. Тогда соавтор должен быть из наших, из врачей лечебницы. Связываться с кем-то посторонним рискованно. Мало ли что.
— Разумно.
— И ещё одно. Одной статьи мало. Нужен публичный доклад. Например, на заседании Хирургического общества Пирогова. Оно, кстати, будет через несколько дней. Причём соавтор должен не просто прочитать текст, а отстаивать метод. Вопросы посыпятся градом. Скептики будут. Очень многие настроены недоброжелательно ко всему новому, особенно если оно приходит из маленькой городской лечебницы, а не из академической клиники. Проклятый «табель о рангах»…
Беликов снял очки, протёр стекло.
— Может быть, тогда все-таки вы сами? — спросил я. — Вы старший врач, вас знают. Вашему слову будет больше веса.
Он покачал головой.
— Я бы с удовольствием, Вадим Александрович. Но нет. Моя принципиальная позиция, я ведь уже сказал. Я ваш начальник. Если я ставлю своё имя на работу подчинённого, это выглядит так, будто я присвоил чужой труд. Неважно, что вы сами предлагаете. Со стороны это будет выглядеть именно так, и я не хочу давать повод. Да и если вы думаете, что я для той профессуры большой авторитет, то очень заблуждаетесь.
— А кто тогда?
Беликов встал.
— Давайте соберём всех и поговорим. Решать нужно вместе.
Через несколько минут собрались все.
Беликов коротко все объяснил. Есть приём восстановления дыхания, который Вадим Александрович продемонстрировал на практике. Приём нужно описать и опубликовать в виде статьи в медицинском журнале. Перед публикацией или одновременно с ней необходим доклад на заседании Хирургического общества. Дмитриев не имеет врачебного статуса и не может ни опубликоваться самостоятельно, ни выступить. Нужен соавтор из числа врачей лечебницы, который возьмёт на себя и статью, и доклад.
— Вопрос простой, — закончил он.