Оглядев платья еще раз, я снова складываю их и вдруг что-то нащупываю в кармашке фиолетового. Положив его на стол за коробку, вне поля зрения сестер, я осторожно залезаю в карман. Судя по всему, там лежат два небольших прямоугольника из плотной бумаги. Тайком вытаскиваю их и как бы невзначай опускаю взгляд. Это использованные билеты в Королевский театр на Друри-лейн, на мюзикл по пьесе Ноэля Кауарда «Кавалькада»; на них стоит дата – 20 августа 1930 года.
Я тихонько кашляю, желая привлечь внимание Найо. Она быстренько осматривает билеты, после чего я прячу их обратно в кармашек.
– Наверное, Мэй взяла эти платья у кого-нибудь поносить. – Если на словах миссис Ллойд и цепляется за подобное объяснение, тон ее явно свидетельствует об обратном. И я вполне разделяю ее сомнения. Девушки из состоятельных семей – которые только и могут себе позволить наряды от мадам Изобель – не работают простыми медсестрами.
Затем мы с Марш открываем прямоугольную сумочку из кордовской кожи, в которой Мэй, как выясняется, хранила средства гигиены и косметику. Перебирать личные принадлежности покойной девушки, в особенности в присутствии ее сестер, кажется ужасно бесцеремонным, и потому мы торопливо осматриваем тюбики губной помады, щетку-расческу, упаковку аспирина и баночку кольдкрема, прикасаясь к предметам лишь в том случае, если они заслоняют обзор. Найо указывает на стеклянный пузырек с розовой жидкостью, а затем переворачивает его, и нашим взорам открывается этикетка: «Пепто-бисмол». Средство для лечения проблем с желудком, в том числе от тошноты.
Мы переглядываемся. Похоже, эта проблема беспокоила Мэй еще до поездки в Булонь. Внутри меня снова завывает сирена: кажется, наши гипотезы получили дополнительное подтверждение.
Однако мы еще не закончили осмотр. На самом дне сумочки обнаруживается небольшая Библия в кожаном переплете. Миссис Дэвис тут же хватается за сердце:
– Джейн, ты только посмотри… Мэй брала мамину Библию в больницу.
По щекам ее сестры градом катятся слезы. Чувствую себя ужасно: ведь это мы разбередили раны бедных женщин. Но с другой стороны, мы должны покопаться в глубинах их боли, чтобы добраться до истины.
Найо принимается перелистывать Библию, а я внимательно наблюдаю. Где-то в конце книги, среди пророчеств «Откровения», меж страниц засунуты небольшой листок бумаги и фотография. Я беру снимок, с которого мне улыбаются три медсестры. Посередине абсолютно точно стоит Мэй. А вот кто, интересно, две другие?
– Не знаете, с кем это она? – спрашиваю я сестер погибшей, протягивая им фотографию.
Миссис Ллойд достает из кармана платья очки и изучает снимок.
– Ну как же не знать, справа-то Селия. А вот другую я никогда не видела. А ты? – Она передает фотографию миссис Дэвис.
– Тоже нет, – качает та головой. – Хотя у Мэй в больнице было много подружек.
Пока женщины рассматривают фотографию, мы с Марш уделяем внимание спрятанному в Библии листку бумаги. Это выданный Мэй сертификат, подтверждающий ее право работать медсестрой. Тут я замечаю на корешке книги небольшую выпуклость и, проведя по ней пальцем, понимаю, что в этом месте шов кожаного переплета распорот. Похоже, разрыв достаточно большой, и я запихиваю туда указательный палец. Нащупываю внутри еще один клочок бумаги и с величайшей осторожностью извлекаю свою находку. Это вырезанная из газеты статья, сложенная в несколько раз и истертая.
Сестры по-прежнему созерцают фотографию, и тогда я поворачиваюсь к ним спиной и изучаю листок. От заголовка статьи, опубликованной в «Дейли геральд» 2 октября 1930 года – примерно за две недели до исчезновения мисс Дэниелс, – у меня аж мурашки по коже бегут: «Есть ли улики по делу пропавшей девушки?».
Найо тоже заметила заголовок, и мы с ней изумленно переглядываемся. Интересно, почему Мэй за две недели до собственного исчезновения тщательно спрятала публикацию о пропавшей девушке? Вот так совпадение! Я потихоньку сую газетную вырезку себе в карман.
Глава 22
28 марта 1931 года
Бирмингем, Англия
Поезд компании «Железные дороги Лондона, Мидленда и Шотландии» пыхтит, мчась по сельской местности, и при других обстоятельствах я сейчас упивалась бы видами из окна. Преображение тускло-коричневых, по-зимнему унылых холмов и полей в зеленую весеннюю свежесть неизменно поднимает настроение. Но нынче мне не до воскрешения природы. Сегодня на моих плечах лежит двойное бремя: писательской работы и расследования убийства Мэй, причем последнее стало еще тяжелее после того, как вчера в вещах погибшей девушки обнаружилась странная газетная вырезка.
Я вновь погружаюсь в заметку из «Дейли геральд», которую и без того уже прочитала раз двадцать. При каждом ее изучении внимание само собой заостряется на основных моментах: «юная красавица-скрипачка», «студентка Королевской академии музыки в Лондоне, регулярно выступавшая в театрах Уэст-Энда, в кинотеатрах и на симфонических концертах», «родители обезумели от горя» и «по слухам, у девушки имелся ухажер-немец, которого полиция в настоящий момент и разыскивает». Сейчас, однако, я сосредотачиваюсь на заключительной фразе статьи: «Поскольку в последний раз Леонору Деннинг видели на вечеринке для театральных музыкантов, актеров и импресарио в популярном уэст-эндском „Кафе де Пари“, то все присутствовавшие там, включая знаменитого дирижера Бобби Расселла, популярного актера Джека Халберта и Луиса Уильямса, сына сделавшего головокружительную карьеру страхового магната Джимми Уильямса, были тщательно допрошены».
Почему же Мэй хранила эту статью? Не была ли она знакома с мисс Деннинг, а то и с кем-то из упомянутых в заметке знаменитостей? А что, вдруг мисс Дэниелс, например, познакомилась на мюзикле «Кавалькада» с каким-нибудь актером или дирижером? Вот с богатым наследником простая медсестра вряд ли могла сойтись: мне, честно говоря, представить такое сложно. А может, все дело в интуиции? Мэй предчувствовала, что и с ней вскоре произойдет нечто подобное и столь же ужасное? И вдруг ее убийство – лишь одно в целой серии таковых? Есть ли связь между двумя пропавшими девушками – скрипачкой и медсестрой? Будем надеяться, что сегодняшняя беседа прольет некоторый свет на эти вопросы.
Я прячу вырезку обратно в блокнот и возвращаюсь к разложенной на столике рукописи романа «Найти мертвеца». По сравнению с разрешением тайны Мэй Дэниелс проработка сюжета моей новой книги представляется жалкой банальщиной, и сосредоточиться на этой задаче мне оказывается непросто. Может, попросить еще немного передвинуть сроки сдачи? Хотя очень сомневаюсь, что редактор согласится.