Полиция еще не нашла орудие убийства, а без этого Чарльза к смерти Ньюхолла не привяжешь. Если не нашла полиция – какие шансы что-то найти у Аши? Но если Пиппа придет в себя и что-то скажет, все может измениться. Зря Аша сказала другим мамам, что подозревает Чарльза. Если он и правда убийца, может пойти на что угодно, чтобы это скрыть. Трудно ли сделать так, чтобы женщина в коме так никогда и не проснулась? Как обезопасить Пиппу? Надо, чтобы имя убийцы знал кто-то еще.
Она кашлянула.
– Пиппа. Это я. Аша. Ты как?
Она покачала головой и посмотрела на потолок. Так говорят по телефону с древней бабушкой.
– Я в таком положении еще не была, – сказала она. – Наверное, могу рассказать тебе все начистоту. С тобой можно говорить до бесконечности, ведь ты не ответишь. Тебе можно дать статус исповедника, ты все равно ничьими секретами не поделишься.
Аша глянула через плечо – нет ли кого в палате?
– Слушай. Если это из-за меня… если это моя вина, что ты… ну, понимаешь. Проснись, пожалуйста. Проснись ради меня, Пиппа. Что тебе стоит?
Аша услышала звук шагов в коридоре – в палату вошел Чарльз.
– Ага, – сказал он. – Пришла пораньше.
– Привет. Как ты?
Чарльз сказал ей, что она может прийти в любое время от половины первого, но она пришла в двенадцать.
– Нормально. Ты?
– Хорошо, спасибо. Известно, когда ее будут выводить из комы?
– В таких делах лучше не спешить, – сказал Чарльз.
– Как дети?
– Все нормально.
За свою жизнь Аша много раз стояла у больничной койки или с порога соседского дома смотрела на отъезжавшую машину скорой помощи и думала: а вернется ли ее мать домой? Она знала, что у Майлса и Бенни все очень даже ненормально. Мать Аши своим детям достойную жизнь не обеспечила, но при мысли о том, что матери не будет, Аша приходила в ужас.
Чарльз взял медицинскую карту, висевшую на кровати Пиппы, Аша наблюдала за ним. После крикетного матча успел подстричься, ногти ухожены. Чисто выбрит – ни царапинки, ни остатков щетины. Мужчина, проведший бессонную ночь, беспокоясь о жене, так не выглядит. Он жил своей обычной жизнью, но вклинился раздражающий фактор – надо навестить Пиппу в больнице, соблюсти приличия.
– Говорят, – сказал Чарльз, – что ты спасла ей жизнь.
– Я сделала что могла, пока не приехала скорая.
– Где ты научилась делать искусственное дыхание?
Аша хотела сказать ему, что это не его собачье дело, но вместо этого ответила:
– Прошла курс несколько лет назад. Надеялась, что мне это никогда не пригодится.
– Я тоже предпочел бы, чтобы тебе это не пригодилось, но раз уж так вышло, спасибо. Даже думать не хочу, что могло случиться, если…
– Давай не будем об этом.
Они молча смотрели, как вздымается и опускается грудь Пиппы.
– Кстати, – добавил Чарльз, – я слышал, что ты продумываешь меню и все прочее для школьного бала?
– Верно.
– Подготовь счет побыстрее. Надо, чтобы его оплатили, пока школа не закрылась на лето.
– Обязательно.
Она посмотрела на часы и задумалась: сколько ей здесь оставаться? Присутствие Чарльза выводило ее из равновесия.
– Ты врач, – сказала Аша, меняя тему разговора. – Знаешь куда больше, чем я. – Она махнула рукой в сторону кровати: – Как это на ней со временем скажется?
Чарльз засунул руки в карманы, качнулся с пяток на носки.
– Прогноз хороший, – сказал он. – Скорее всего, полностью поправится. Повреждений мозга не нашли, хотя на восстановление уйдет время. Может ухудшиться память. Не удивлюсь, если про несчастный случай она даже не вспомнит.
Аша посмотрела на покрытое синяками лицо подруги. Лучше бы он ошибался, ведь ей надо вернуть Пиппу – со всеми ее воспоминаниями.
– У нее сильный отек мозга, – продолжал Чарльз. – Ввести в кому, чтобы дать организму время на выздоровление, – это стандартная практика. Снять напряжение. В случае с Пиппой, как только отек спадет, тело… как сказать… Перезагрузится, если угодно.
Все логично, но Чарльза устраивало, чтобы жена оставалась в коме или по крайней мере чтобы никого не удивляли провалы в ее памяти.
– Извини, что спрашиваю, – сказал Чарльз. – Задавать вопросы по телефону было неудобно. Как это случилось?
– Точно не знаю. Я самого наезда не видела, только… только что было потом. По словам водителя, она вышла на дорогу не глядя. Машина должна была затормозить перед переходом, но…
– Ты же не думаешь, что она вышла перед машиной специально?
– Нет. Зачем ей это?
– Последнее время ее мучили разные мысли. Она сильно переживала. И я уж подумал…
– Нет. Она была в норме. Мы столкнулись с ней в магазине, поговорили, потом она пошла к своей машине.
– Почему она ушла так внезапно?
Аша посмотрела в сторону.
– Внезапно?
– Ты сказала, что столкнулась с ней, когда она что-то покупала в магазине.
– И что?
– Она ничего не купила. Никаких пакетов с ней не было. Никаких операций по карте тоже. Зачем заходить в магазин, если ничего не покупаешь? Она пришла повидаться с тобой или что-то случилось и ей пришлось внезапно уйти?
– Ни то ни другое. Мы поболтали пару минут, потом она вспомнила, что ей куда-то надо.
– Куда?
– Кажется, на родительское собрание. Спросишь ее, когда проснется.
Чарльз внимательно смотрел на Пиппу, словно стараясь прочесть ее мысли.
Он подошел к кровати, сел на край и вздохнул.
– В последнее время она сама не своя, – сказал он. – Срывается, забывает, о чем мы говорили. Дети ее боятся. А тут еще эта ужасная история у нее на работе.
– Какая история?
– Что? Ох, не стоит об этом. Ничего не доказали и в конце концов позволили ей без шума уволиться. – Он вздохнул. – Но поневоле задумаешься – на что она, оказывается, способна.
Аша тоже посмотрела на Пиппу. Услышь та их разговор, что бы подумала? Ее муж, человек, которому положено защищать ее от всего мира, сеет семена сомнений, мол, у нее нелады с психикой. Оставляет след из хлебных крошек, надеясь, что в итоге Аша будет подозревать не Чарльза, а Пиппу.
– Ты, наверное, ужасно переживаешь, Чарльз. Представить не могу, как ты взволнован, только что потерял близкого друга, а тут еще это. Не знаю, как тебе удается держаться.
Чарльз опустил голову.
– Справляюсь. Я знаю, что Пиппа в лучшей больнице, она через это