– Еще как посмею, – хладнокровно ответила Камасури-юн. Тряхнула копной волос, закусила губу и начала проделывать сложные пассы руками.
– У тебя не хватит силы! – воскликнул темный бог и размытым черным пятном ринулся к сестре.
– Хватит. Я же не собираюсь тебя забирать обратно… – усмехнулась светлая богиня, как никогда сейчас напоминая своего братца. И этот взгляд остановил Камихари-суна получше, чем какие-либо слова и действия. – Ну, не в ближайшую тысячу лет!
Темный бог побледнел, хотя его кожа и так не отличалась загаром.
– Ты не сможешь одна управиться с тьмой. Это моя прерогатива! – бросил с отчаянием Камихари-сун, и стены дворца, вторя его возмущению, содрогнулись.
– Ах-ха-ха, а то ты много сам занимаешься делами! Да за тебя всё твои заместители делают, пока ты сидишь в своей конуре, ваяешь скульптуры и предаешься мечтам о новом темном мире, да заливаешь «горе» саперви, – прорычала богиня, в то время как под ее руками начала вырисовываться гексаграмма. А через секунду она уже стала элементом какого-то более сложного рисунка.
– Я справлюсь… мы справимся! – сдвинув брови, заявила богиня, будто пыталась в этом кого-то убедить. – К тому же это не навсегда, – последнее уже прозвучало, как попытка оправдаться или извиниться. Но кого это волновало. Явно ни саму светлую, ни ее приспешников, пытающихся слиться со стеной, ни ее брата, застывшего в нескольких шагах напротив сестры.
– Ты нарушишь баланс сил, – Камихари-сун попытался в последний раз убедить сестрицу отказаться от своего замысла.
– Не больше тебя, братец! – ядовито отозвалась Камасури-юн и продолжила плести сложное заклинание открытия портала.
Ее пальцы складывались в замысловатые фигуры, а изо рта речитативом полились слова, будто музыка. Все это причудливой вязью ложилось на стену, напротив которой замерла богиня, и образовывало замкнутый круг. Внутри него вместо стены растекалась вязкая голубоватая субстанция, и она с непреодолимой силой тянула к себе Камихари-суна.
Он не хотел туда идти и сопротивлялся всеми возможными средствами. Он уцепился длинными тонкими пальцами за постамент, на котором стояла красивая фигура оскалившегося хищника с несколькими рядами зубов, острыми шипами-наростами по позвоночнику и кинжалом вместо кисточки на кончике хвоста. Но даже тяжелый камень не мог противостоять магии. Он начал двигаться вместе с темным.
– Нет, сестрица, только не к отцу! – взмолился Камихари-сун.
– Слишком поздно, брат! У тебя был шанс, – беспощадно возразила светлая богиня и закусила губу от напряжения.
– Что ж, хорошо. Тогда пеняй на себя! Ты еще пожалеешь, – надменно, с чувством полного превосходства известил Камихари-сун. Отпустил руки и, насвистывая веселый мотив, двинулся к порталу.
И зная, что ничего кроме его широкой спины сестрица не увидит, победно ухмыльнулся, а затем шагнул в голубоватую мерцающую субстанцию.
Игра началась! Пусть чуть раньше, чем он планировал, но все шло так, как он хотел. Смена обстановки, встреча с любимым отцом и матерью, друзьями. Каникулы. Мечта, а не жизнь.
Пусть сестричка побудет в его шкуре. Ничего-ничего, потом сама прибежит. А пока партия складывается в его пользу.
***
Айдест пришел в себя резко. Навеянные богиней воспоминания о создании мира и их ссоре с братом внесли ясность. И все же это не объясняло, почему его ассамель должна умереть, а он стать преемником Темного бога.
– Однако, как ты понимаешь, все пошло не так, как я планировала, –продолжила богиня, наматывая на палец локон своих волос.
– Мой брат оказался коварным хитрым лисом, а я самонадеянной дурой, – выдохнула Камасури-юн.
Айдест продолжил стоять на коленях, боясь нарушить исповедь Светлоокой.
– С уходом брата энергия смерти, что состоит из веры и мольбы людей, не находила выход, копилась и вся сходилась к единственному божеству, которое могло ее рассеять и вернуть в мир – ко мне. Я… мне пришлось перенастроить потоки… Однако моя сущность отторгает темную энергию. И все же с болью я смогла перерабатывать ее хотя бы по капле. Но она начала менять меня. Я начала терять силы. Чем больше темной энергии я усваивала, тем меньше светлой поступало. Это тело оказалось неприспособленным к такой нагрузке. Свет и тьма постоянно борются во мне, буквально разрывая.
И вот когда я перенеслась в очередном приступе к любимому озеру, то увидела прекрасную пару альвов: Айзека Тар-О-Бьена и его супругу Кайриссу. Женщина дремала, расположив голову на коленях мужа, а он любовно гладил ее округлый живот и шептал ласковые слова. При виде меня мужчина замер и склонил голову. А я… Я смотрела на эту маленькую еще не до конца сформированную искру жизни и понимала, что вот он, мой шанс. Я… Я выпустила всю тьму, что разъедала меня, в этот чистый сосуд, неспособный отторгнуть ее. А затем приказала твоему отцу воспитать тебя. Я много раз спасалась этим способом, но лишь ты выжил, стал таким сильным и могущественным, так как был рожден от любви истинных пар. Только ты сможешь заменить моего брата, но твоя пара… Ее ты должен принести в жертву. Только тогда тьма укрепится в тебе и заглушит свет.
Айдеста будто оглушили. Нет, это все неправда. Не могла светлая богиня, почитаемая всеми, так поиздеваться над его судьбой, отцом и матерью… за что?
– Что, ненавидишь меня? – скорбно произнесла богиня. – На моем месте ты поступил бы так же. Что значат несколько жизней в сравнении с судьбой мира.
Айдест сглотнул. Вот так, он всего лишь пешка в уже разыгранной партии богов. Расходный материал. Ни его жизнь, ни жизнь Софи ничего не значили, так почему теперь для него должен значить хоть что-то этот гребаный мир? Да пусть все катится в бездну!
Уж лучше он уйдет вслед за Софи, чем останется здесь, в этом долбаном мире в компании с безумной богиней. По крайней мере, умрет, сжимая руку любимой, зная, что…
– Ты не передумал, смертный? – уточнила Камасури-юн.
– Нет, – отозвался Айдест и опустил голову.
Богиня скрипнула зубами и исчезла в дымке. Время снова пошло с неумолимой скоростью. Айдест склонился к Софи, подхватил ее и переместился в храм, где они поженились.
Просто хотел встретить там конец. Он уже почти не надеялся ни на что. Опустил бледную еле–еле дышащую Софи на алтарь и склонился перед статуей Темного бога, который якобы покинул их мир.
– Темный, если ты здесь, услышь меня, помоги мне… – отчаянно прошептал Айдест.
Да, богиня показала, что выдворила Темного из Сорбении. Но он просто не мог не попробовать…
Некромант прикрыл глаза, разрезал ладонь и окропил кровью алтарь. Едва последняя капля коснулась чаши, как