— Это чтобы патроны не гремели — Заметив мой взгляд пояснил Санжар — Ленту слишком плотно не укладывай, чтобы свободно выходила.
Когда мы закончили с патронами, Равиль мне передохнуть не дал. Он ткнул пальцем под кровать соседней койки. Там лежала трофейная китайская разгрузка, уже набитая магазинами и гранатами. К лямкам разгрузки изолентой были примотаны РОПы и РСП, а также один ИПП.
— Видишь? Вот так должно быть у тебя. Чтобы по тревоге схватил — и побежал. А не искал в темноте что где валяется. Правда твой «лифчик» придётся переделать, учитывая, что ты с пулеметом таскаться будешь. И сделать это надо прямо сейчас. Я покажу как.
Следующие часа полтора я сидел на койке и занимался тем, что вручную готовил личный комплект для регулярного убийства себе подобных. Под контролем Равиля, который похоже взял надо мной личное шефство, я распорол по швам перегородки между нагрудными карманами на трофейной разгрузке, и перешивал крепление клапанов. Это нужно было сделать для того, чтобы вместо магазинов в получившийся один большой подсумок теперь помещалось две ленты по сто патронов. По совету Равиля я так же нашил подкладки под плечевые лямки, из шинельного сукна, чтобы они не врезались в плечи под тяжестью получившейся конструкции.
— Пойдет пока на первое время. — Оценил моё творчество татарин, когда я посчитал, что закончил. — Ленты сразу туда уложи, и патронов штук десять россыпью кинь, чтобы ленты сращивать. Сейчас подсумок внизу брезентом ещё усиль, чтобы не порвался, и пару сумок под короба сшей, чтобы по бокам цеплять. Пока так, а потом сам разберешься походу, как удобнее. Тут у нас стандарта нет, все всё под себя делают.
— Звиздец — Выругался я — Куда ещё-то? И так эта херня почти неподъёмная.
— Запомни сынок, — назидательно сказал мне гранатометчик, — патронов всегда бывает или очень мало, или просто мало, но больше уже не унести.
Пока я этим возился, вокруг постепенно собирались бойцы моей новой группы.
Санжара и Равиля я уже довольно хорошо знал, с Витькой познакомился, когда снаряжал патроны, остальных я конечно же уже видел в бою, но по именам не запомнил.
— Поздравляю. Теперь ты наш новый ишак. — Невысокий, коренастый казах с перебитым носом и в звании сержанта остановился возле меня разглядывая наваленные вокруг моей койки короба, ленты и разгрузку — Меня Алижан зовут, Али. Командир второго отделения.
— Почему сразу ишак? — Нахмурился я. Не со всеми похоже в группе у меня будут хорошие отношения…
— Потому что пулемётчик. Самая уважаемая скотина в горах. — Заржал стоящий у Али за спиной худой парень — Сразу после радиста. Лёня Лобанов, я как раз радист. Ты молодой на Али не быкуй, ишак в Афганистане скотина почитаемая, все караваны по горам на ослах передвигаются. Ну и у нас прижилось так пулеметчиков называть. Потому что много на себе таскает, и очень полезный в группе боец. И кстати, сразу предупреждаю, рацию руками не лапать, не бить, не садится на неё, беречь как маму родную. Ну и меня соответственно.
Лёня заржал как конь, бойцы групп тоже рассмеялись.
— Понял, — сказал я. — Радиостанция святая.
— Правильно мыслишь Серый. Без связи в горах никак.
Познакомился и с остальными. Старший сержант Игорь Быков — замок, командир первого отделения, Муса Оздоев — снайпер, Гриша Ивлев, тот самый, который меня бинтовал на горе — санитар, Богдан Бойко — минер, Миша Саевич, Володя Вебер и Рома Исаев. Полный интернационал: русские, украинец, белорус, казах, узбек, татарин, ингуш, немец, бурят и мордвин.
В общении все пацаны оказались простыми. Никто не пытался «щимить» молодого. Да, они относились ко мне покровительственно, свысока, но это было и понятно, они все были обстрелянные и опытные бойцы, а я был только в одном бою. И пусть я себя там не плохо показал, но до них мне было пока как до Луны раком. У многих были награды на груди: у Игоря — орден «Красной звезды»; у Мусы, Миши и Володи — медали «За Отвагу»; у Равиля и Богдана — «За боевые заслуги». И практически у всех имелись нашивки за ранения. Я как в кино про Великую Отечественную войну попал.
К вечеру под моей кроватью уже лежала укомплектованная трофейная китайская разгрузка. Равиль всё проверил два раза, заставил всё это меня надеть вместе с РД, флягой, ножом и пулеметом. Попрыгать, побегать, поползать.
— Вот сынок, теперь ты похоже на бойца.
— Спасибо, папа.
— Не дерзи, сынок. Я тебя ещё потом ходить научу.
Я даже расслабился немного в окружении этих повидавших виды бойцов. Обстановка была на удивление простая. Без строевого официоза, без долгих расспросов. Посмотрели, оценили, приняли к сведению. Но спокойно было недолго.
Когда я уже почти закончил укладывать разгрузку и засунул её под кровать, в расположение завалились двое старослужащих не из нашей группы. По рожам сразу видно — деды. Расхлябанная походка, наглые морды, ремни ослаблены. Один пнул сапогом мою койку.
— Это чё за молодой в дедовский угол заселился? Ты как тут оказался?
Я поднял голову.
— Я место не выбирал, куда сказали, туда и бросил кости.
— Кто сказал?
— Равиль.
— Правильно молодой, дедушек надо слушаться. — Тот что пнул кровать весело рассмеялся — Кстати. Дедушка устал, пить хочет. Давай, сгоняй за водой.
Я молча посмотрел на него. После Чирчика, после Ерёмина, после ночи в горах и пули в бронежилет — эта сцена воспринималась мной как-то мелко и даже скучно.
— Сам сходишь.
В расположении стало тихо. Несколько человек даже головы подняли. Дед моргнул.
— Чего?
— Вот когда за водой пойдешь, сразу уши промой. Сам сходи говорю.
Он сделал шаг ко мне.
— Ты, молодой, берега не попутал?
Я медленно встал. Грудь ещё ныла, но внешне показывать это я не собирался.
— Я тебе не молодой. Младший сержант Серёгин, командир отделения второй группы. Хочешь воды — ножками в умывальник или к бачку.
У того аж лицо вытянулось от такой наглости. Он уже явно собирался хватать меня за грудки, но тут с койки поднялся Равиль.
— Э, хорош. — сказал он тихо.
Потом встал Санжар. За ним Муса. Лёня даже не встал, только лениво добавил, не отрываясь от подшивания подворотничка:
— Вы бы шли отсюда ущербные. Серый сегодня не в настроении, ему