Я поймал себя на том, что смотрю по сторонам, как дурак. Серёга, поздравляю, подумал я. Ты прёшься с пулемётом хрен знает куда, возможно навстречу духам, у тебя трещат рёбра, а ты любуешься пейзажем. Но ничего поделать с собой не мог. Красота действительно пробирала. Чужая красота. Холодная. Равнодушная.
Этим горам было абсолютно плевать, кто тут ползёт по их склонам — советский спецназ, караван духов, пастух с ослом или одинокий турист. Они стояли здесь тысячи лет до нас и простоят ещё столько же после.
Я бы, наверное, и дальше придавался философским размышлениям, но впереди Морозов внезапно опустился на одно колено и резко поднял сжатый кулак.
Колонна замерла. Морозов смотрел куда-то вверх, в сторону следующего перегиба серпантина, на наш головной дозор. Я тоже перевел туда взгляд.
Быков лежал у камня с биноклем, напряженно во что-то вглядываясь. Потом обернулся, ткнул пальцем вперед, и провел ладонью у своего горла. Морозов, и остальные спецназовцы отреагировали мгновенно. Секунда, и они уже ощетинились стволами, распределив сектора наблюдения и обстрела. Я тоже замешкался не на долго. Вспомнив слова Быкова, который лично говорил мне, что делать в такой ситуации, я развернулся вправо и прижав пулемёт к плечу, взял в прицел гребень хребта.
— Всем вниз. К распадку. — Прошептал мне на ухо Морозов через пару секунд — Быстро Серёгин, но без шума. Духи.
У меня внутри сразу всё похолодело.
Глава 8
Все отступили назад и попадали за камни. Стволы поднялись вверх, к перегибу. Только головной дозор остался на месте. Быков так же лежал с биноклем, Чернов уже куда-то целился из автомата. Я опустился за валун, скинул ПКМ с плеча и тоже навёл прицел на тропу.
Через пару минут я тоже их увидел. Наверху двигались двое. Один шёл по самому краю серпантина, второй держался чуть выше. В сером рассветном свете видно было плохо: фигуры смазанные, оружие на груди, движения осторожные.
— Ждём, — тихо сказал Морозов.
Никто не шевелился. Я чувствовал, как палец сам лёг на спусковую скобу. Ещё секунда, ещё две. Дистанция была рабочая. Если поступит команда я не промахнусь.
Первый из тех двоих остановился, присел, потом повернулся чуть боком к свету. Быков вдруг резко втянул воздух:
— Щуп… свои!
— Не стрелять, — тут же отреагировал Морозов.
Команда ушла назад:
— Не стрелять… свои…
Нас услышали. Оба сапёра мгновенно рухнули за камни. Один вскинул автомат, второй прижался к земле, щуп отлетел в сторону. Несколько секунд обе стороны лежали друг против друга на взводе. Никто не открывал огонь первым.
Потом сверху донёсся возмущенный вопль:
— Да какого хера⁈ Вы кто такие мать вашу?
— Кули ты орешь на весь хребет конь педальный⁈ Слышь «крот», а за маму я тебе твой щуп сейчас в задницу засуну! Совсем мозгов нет⁈ — Ответил Муса, который подстраховывал головной дозор.
— Так бы и сказал сразу…
Опознавание прошло успешно. Обе стороны возможного конфликта назвали правильный «пароль» и «отзыв» и поняли, что перед ними не враг. Чернов и Вебер под прикрытием остальной группы пошли к ним первыми. Через пару минут вся четвёрка уже спускалась к нам.
Сапёры были в обычных выгоревших афганках и бушлатах, грязные и небритые. Увидев Морозова, они его явно узнали, и изобразили стойку смирно. Хреново изобразили, на отлюбись, но с явным уважением:
— Зда… жила… тов… стар… лейт… — Невнятно пробормотал один из саперов.
— Здорова Пандюк — Поздоровался Морозов, пристально смотря на саперов. — Совсем вы нюх потеряли я посмотрю. Сверху шли, всего вдвоем и налегке, а груженную группу на подъёме не засекли. Жить надоело⁈
Сапёры помрачнели. Ответить им было нечего. Они действительно просмотрели наш выход. Мы заметили их раньше, чем они нас. А это на таком месте означало одно — если бы снизу поднимались не свои, а душманы, эти двое уже лежали бы мёртвые, даже не успев толком понять, откуда работают.
Морозов зло сплюнул:
— Расслабились, бляди.
Второй сапёр потупился и оправдываясь сказал:
— Виноваты. Мы тропу проверяли. Вчера снизу пастухи ходили. Или не пастухи. Командир поста сказал пройти до нижней петли и посмотреть, не положили ли чего. Две итальянки и правда нашли, поэтому под ноги смотрели, вот вас и прозевали…
— Конечно виноваты. — буркнул Морозов, никак не отреагировав при упоминании о минах, будто это было обычное дело. — Ну ни чё, потом Нечаев с вами поговорит. Набрали в спецназ долбоежей по объявлению…. Ведите.
При упоминании некого Нечаева саперы разом сникли. Видимо дядька был суров и скор на расправу, и при всём при этом имел непосредственное отношение к этим двоим. Начальство оно такое, я сам по себе знаю…
Дальше пошли уже вместе. Сапёры шли впереди. Один проверял тропу и подозрительные места щупом, второй держал склон выше, прикрывая напарника. Чернов двигался сразу за ними. Мы — следом. Подъём продолжался.
Солнце уже вышло, склоны осветились полностью, но легче не становилось. Серпантин остался ниже, мы шли по камням правее, цепляясь за склон. Ноги наливались свинцом. РД тянул назад. ПКМ давил на шею. Канистра болталась и мешала на каждом шагу.
Остановки были такими же короткими, даже несмотря на то, что мы шли по уже проверенной саперами дороге. Полминуты постоять, перевести дыхание и разведать местность — и дальше.
Иногда сапёр впереди задерживал группу, проверяя очередное место на тропе или подозрительный камень. Тогда все просто стояли согнувшись, тяжело дыша и глядя в землю.
Сколько так шли, я уже не понимал. Время давно превратилось в одно длинное мучительное карабканье вверх. Последний участок был особенно крутой. Камень мелкий, сыпучий. Шаг вверх — полшага съехал назад. Руки приходилось пускать в дело постоянно. Несколько раз я едва не потерял равновесие, и Равиль сзади молча подталкивал меня в РД, не давая завалиться.
Наконец впереди показались каменные стенки СПС. Пост. Оттуда откуда мы поднимались он был почти не виден: несколько сложенных укрытий и огневых точек из камней, врезанный в склон сангар, щели между валунами.
Мы вышли прямо на позицию пулеметчика. Мой коллега лежал на гребне среди камней, и ствол его ПКМ смотрел на бойцов группы. Ещё один автоматчик сидел в наблюдательной ячейке неподалеку.
Из-за укрытия вышел коренастый старший прапорщик с седыми усами. Он мельком глянул на Морозова, потом на своих сапёров. Он