— Ещё что-нибудь? — спросил Леонид Ильич, глядя мимо собеседника.
Момент настал. Андропов медленно достал привезённую с собой папку.
— Леонид Ильич, есть ещё один вопрос. Деликатный. Касается вашей дочери…
Эффект был мгновенным. Брежнев выпрямился в кресле, черты лица напряглись, взгляд сфокусировался с неожиданной ясностью.
— Юрий, то, что касается моей семьи, — это моё дело, — интонация стала жёсткой, с металлическими нотками. — Тебя это не касается. Лови шпионов.
Генсек тяжело поднялся, лицо потемнело от прилившей крови. Разговор был окончен. Андропов тоже встал, но не спешил уходить. Сделал шаг к двери, остановился и бросил заранее подготовленную фразу:
— Леонид Ильич, речь идёт именно о шпионах, которые пытаются выйти на контакт с вашей дочерью.
Брежнев застыл. Медленно повернулся.
— Что? Какие шпионы? — жестом пригласил гостя вернуться.
Председатель КГБ снова опустился в кресло, раскрыл папку и заговорил — тихо, размеренно, с выверенными паузами:
— Наше ведомство несколько лет назад создало сеть специальных объектов для работы с иностранцами, — он положил перед генсеком первую фотографию. — Культурные салоны, где оперативники в неформальной обстановке получают ценную информацию. Но этот человек, — Андропов постучал пальцем по снимку, — Георгий Савельевич Ордынцев, заведующий сектором ЦК по братским партиям, пытается перехватить контроль над нашей агентурной сетью.
Брежнев взял фотографию. Пальцы заметно дрожали. На снимке Ордынцев что-то увлечённо объяснял Бурятцеву — известному любовнику Галины Леонидовны.
— Через своих людей, — продолжил Андропов, понизив тон, — заведующий сектором внедряется в наши оперативные мероприятия. Вместо работы на государственную безопасность агенты начинают собирать компромат для него лично. А теперь он вышел на вашу дочь.
Скулы генсека побагровели. Старик за столом взял следующий снимок — Галина в компании Ордынцева на даче, в окружении незнакомых людей.
— Что именно он хочет? — хрипло спросил Брежнев.
— Использовать оперативные возможности ведомства для личного обогащения, — Андропов говорил негромко, но твёрдо. — Наши сотрудницы работают на разведку, а он превращает их в обычных проституток. И теперь планирует расширение — хочет создать сеть мужчин-агентов для жён руководителей. И уговаривает Галину Леонидовну стать неофициальным куратором этого проекта.
Брежнев резко поднялся, с такой силой ударив кулаком по столу, что чашки с гербами подпрыгнули на блюдцах.
— Арестовать их всех! — прорычал он. — Ордынцева — в первую очередь! Понял, Юрий?
— Будет исполнено, Леонид Ильич, — сдержанно ответил Андропов, собирая снимки обратно. — Операцию проведём без лишнего шума.
— Позаботьтесь, чтобы Галина ничего не узнала, пока мы не закончим, — добавил Брежнев тише, и в голосе проступила не генсековская жёсткость, а усталость отца, бессильного перед собственной дочерью. — Не хочу, чтобы она… вмешивалась.
— Разумеется, Леонид Ильич, — склонил голову Андропов.
Выходя из приёмной, председатель КГБ позволил себе скупую усмешку. Операция получила одобрение. Теперь можно было действовать открыто.
Но Юрий Владимирович не заметил, что всё время разговора в углу кабинета тихо сидел Цуканов — личный помощник Брежнева, мужчина средних лет с редеющими волосами и незапоминающимся лицом. Тот делал пометки в блокноте, не привлекая к себе внимания — настолько привычной была его фигура в этих стенах. Когда гость ушёл, а Леонид Ильич отправился отдыхать, Цуканов остался один.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, подошёл к аппарату спецсвязи и набрал короткий номер.
— Константин Устинович? Это Цуканов, — произнёс почти шёпотом. — Срочные сведения.
На другом конце провода Черненко — давний соратник Брежнева и главный соперник Андропова — слушал, не перебивая.
— Юрий Владимирович только что получил от Леонида Ильича санкцию на задержание Ордынцева и всей группы. Обвинения серьёзные — шпионаж, сбор компромата, попытка вовлечь Галину Леонидовну.
Черненко помолчал, потом спросил:
— Когда?
— Думаю, начнёт действовать немедленно.
— Понял.
Цуканов дал отбой и вернулся к бумагам — его роль была исполнена.
Черненко тоже не медлил. Связался с Пономарёвым — заведующим Международным отделом ЦК, непосредственным начальником Ордынцева. Сообщение было скупым, без подробностей, но с главным посылом: Ордынцев под ударом, председатель КГБ получил санкцию на арест.
Цепочка предупреждений дошла до заведующего сектором той же ночью. В квартире на Кутузовском проспекте раздался звонок.
— Георгий Савельевич, это Пономарёв, — прозвучало в трубке сухо и деловито. — Проблемы. Андропов получил разрешение на ваше задержание. Возможно, уже сегодня.
Ордынцев слушал, глядя на панораму Москвы за тёмным стеклом. Его отражение, проступавшее на фоне городских огней, оставалось неподвижным — только зрачки на мгновение вспыхнули серебром.
— Спасибо за предупреждение, Борис Николаевич, — выговорил ровно. — Значит, пора. Активируйте «Феникс».
Едва закончив разговор, он снял вторую трубку — параллельного аппарата. Ухоженные пальцы уверенно набрали семизначный номер, не значившийся ни в одном справочнике.
— Код семнадцать, — сказал без приветствия, тоном, от которого в комнате стало холоднее. — Скоро у меня. Всех.
Дал отбой. Набрал следующий номер. Тот же приказ, та же интонация, не допускающая возражений. Ещё три вызова — быстро, точно, без единого лишнего слова.
В ожидании хозяин квартиры подошёл к сейфу, скрытому за картиной с видом Праги. Достал потёртый кожаный портфель с монограммой человека, умершего много десятилетий назад. Из верхнего ящика письменного стола извлёк тонкую папку с надписью «Феникс», просмотрел содержимое, коротко кивнул и убрал в портфель.
Вызванные люди прибыли быстро. Ордынцев впустил первого — на губах мелькнула бледная тень удовлетворения. Те, кто служит тысячелетним существам, умеют не опаздывать.
Пятеро вошли один за другим, почти бесшумно. Все в строгих тёмных костюмах, белых рубашках и неприметных галстуках. Со стрижками, которые не запоминались, с лицами, которые стирались из памяти через минуту после встречи. Все несли одинаковые чёрные папки — такие же, с какими сотрудники ЦК ходят на заседания.
Глава клана провёл их в кабинет-гостиную — просторную комнату с массивным столом у окна и книжными шкафами вдоль стен. Лишь внимательный наблюдатель мог заметить странность: некоторые из книг на полках были изданы в XVIII веке, а то и раньше. А среди статуэток на каминной полке стояла маленькая фигурка этрусского божества, которой было более двух тысяч лет.
Мужчины расселись вокруг овального стола. Ни один не заговорил, не задал вопроса, не выказал беспокойства. Ждали, сложив руки на папках, уставившись прямо перед собой — пять безликих фигур, пять инструментов, готовых к работе.
Ордынцев не сел. Начал расхаживать по комнате — от стены к стене, отмеряя шаги с военной точностью. Торшер в углу отбрасывал длинную тень, двигавшуюся за хозяином по натёртому паркету.
— Товарищи, — начал он негромко, но с интонацией, заставлявшей вслушиваться в каждый звук, — ситуация критическая. Андропов получил санкцию Брежнева на полномасштабную операцию против нас. Аресты начнутся