Родионов придвинул к себе следующую картонную папку. «Попова Кристина Владимировна» — гласила надпись. Он медленно раскрыл её, сразу обратив внимание на фотографию: эффектная блондинка с тщательно уложенными волосами, ярко накрашенными губами и уверенной улыбкой. Полная противоположность строгой Анне, хотя, по документам, они учились вместе — в Первом медицинском институте. Только карьеры сложились по-разному. Анна пошла работать по специальности, выбрала нужную, важную специализацию — терапию. А Кристина… Степан перевернул страницу. Кристина Попова, несмотря на медицинский диплом, устроилась во «Внешторг» переводчицей с французского.
«Странный выбор для врача», — подумал он, делая пометку в блокноте. «Внешторг» — структура, занимающаяся торговлей с капиталистическими странами. Зарплата выше средней, регулярные загранкомандировки, доступ к «Берёзке», возможность привозить из-за границы товары, недоступные рядовым гражданам. Номенклатурная должность, которую просто так не получить.
Капитан взял карандаш и на отдельном листке написал два имени: «Ставицкая А. Н.» и «Попова К. В.» Между ними написал: «Однокурсницы. 1-й мед. институт». Затем дописал: «Дочери знакомы». Подумал и уточнил: «В прошлом — одноклассницы, 57-я школа, 1968–1971 гг.», подчеркнув эти слова двойной чертой и поставив рядом вопросительный знак. По донесению агентуры, Алина Попова регулярно бывала у Ставицких, особенно после гибели Анны Никоновны. Была на похоронах, приносила соболезнования. Матери дружили, дочери продолжили.
Имелся и третий пункт связи, о котором он пока только подозревал. Степан придвинул к себе последнее производство — тонкую, почти пустую папку. «Мясникова Арина Капитоновна» — было написано на титульном листе. Женщина преклонных лет, искусствовед по образованию, вдова профессора МГУ. Скромная пенсионерка — если верить официальным данным. Родионов уже знал, что верить им нельзя.
Он раскрыл обложку. Карточки не было — только скудные сведения, собранные оперативниками за последние сутки. Жильё Арины Капитоновны в Замоскворечье регулярно становилось местом проведения так называемых «литературных вечеров» для узкого круга лиц. Среди постоянных гостей значились Кристина Попова и три врача из того же отделения 4-го управления Минздрава, где работала Анна, — все трое скончались от остановки сердца в течение последних пяти лет. А вот сама Анна в этих списках не значилась.
Следователь откинулся на спинку стула, достал из пачки «Явы» сигарету — настоящую, фабричную, а не подделку, которую штамповал «Дукат», — и закурил, выпуская дым к потолку. Фильтр уже пожелтел от никотина, но менять марку он не собирался.
Итак, какая складывалась картина? Три коллеги Анны по больничному отделению мертвы, и все три при жизни бывали у пожилой искусствоведши. Туда же ходила Кристина Попова — бывшая сокурсница Анны, сменившая медицину на «Внешторг» с его загранкомандировками и доступом к импортным товарам. А сама Анна, на первый взгляд, никак не связана с этим кружком, но при этом имела доступ к французским духам, дорогому белью и другим предметам роскоши, недоступным для обычного советского врача.
Родионов потянулся к телефону, снял трубку, набрал внутренний номер архива.
— Дежурный Михайлов, — раздался сонный отклик.
— Капитан Родионов. Нужна информация по Мясниковой Арине Капитоновне, — чётко произнёс Степан. — Всё, что есть. Особенно за период с 1945 по 1960.
— Сейчас? — в интонации архивариуса прозвучало удивление.
— Да. И как можно быстрее.
Повесил трубку, не дожидаясь ответа. Снова обратился к материалам на хозяйку «литературных вечеров». Сведений было мало — адрес, год рождения, краткая биография. Зато имелся один любопытный факт: в 1956 году Арину Капитоновну привлекали к ответственности за незаконную торговлю антиквариатом. Производство закрыли, обвинения сняли за недостаточностью улик, но сам факт возбуждения дела уже говорил о многом.
Торговля антиквариатом, контрабанда… Степан вспомнил работу Кристины Поповой — «Внешторг», постоянные контакты с капиталистическими странами. Отличное прикрытие для того, кто хочет провезти что-то через границу в обход таможенного контроля. А ещё — эти литературные собрания… Напрашивалось сравнение с дореволюционными «салонами» — разговоры об искусстве, музыке, литературе. Что скрывалось за этим фасадом?
В дверь тихо постучали. Вошёл молодой лейтенант с листами в руках.
— Товарищ капитан, архивные материалы по Мясниковой.
Степан кивнул, взял бумаги. Лейтенант помедлил, явно ожидая каких-то объяснений, но, не дождавшись, удалился.
Материалов оказалось немного, но каждый лист был содержательным. Капитан быстро пробежал глазами строчки. Арина Капитоновна Мясникова, 1912 года рождения, уроженка Ленинграда, происхождение — из семьи потомственных дворян. Отец — бывший статский советник, после революции работавший чертёжником в Наркомате путей сообщения. Мать — из обедневшего княжеского рода Голицыных. После революции семья каким-то чудом избежала репрессий. В 1930 году Арина поступила в Ленинградский университет на факультет истории живописи. В 1934 году вышла замуж за профессора МГУ Мясникова Сергея Петровича, переехала в Москву.
Самое существенное было дальше. В 1945 году хозяйка замоскворецкого «салона» работала переводчицей при советской военной администрации в Германии. Имела доступ к трофейным ценностям, участвовала в отборе произведений искусства для вывоза в СССР. В 1947-м вернулась в Москву. С 1950 по 1956 год — эксперт в комиссии по оценке антиквариата при Министерстве культуры.
А затем — запись, которая заставила Родионова напрячься: в 1956 году Мясникова оказалась замешана в скандале с продажей через подставных лиц ценных икон иностранным коллекционерам. Расследование закрыли «за отсутствием состава преступления», но, судя по прилагаемой секретной справке, только потому, что Арина Капитоновна согласилась сотрудничать с органами и предоставлять сведения о своих заграничных контактах.
Он отложил листы и прикурил новую сигарету от тлеющего огонька предыдущей. Бывшая дворянка, знаток живописи, работавшая с антиквариатом и иностранцами. Женщина, которая сумела уцелеть в тридцатые, пережить войну, построить карьеру и собрать вокруг себя определённый круг. И эти приёмы у неё дома…
Степан вернулся к досье Анны Ставицкой. В материалах упоминались «специальные процедуры» для высокопоставленных пациентов — в графике дежурств их не было. Что за процедуры? Манипуляции вне больницы? Массаж? Уколы? Капельницы?
Он замер, карандаш застыл над бумагой. А что, если эти «процедуры» и приёмы у старухи как-то связаны? Если в её апартаментах тоже оказывают услуги для избранных? Только без белых халатов и больничных коек.
Родионов снова раскрыл папку Кристины Поповой и стал перечитывать внимательнее. Бросилась в глаза фотокарточка Алины — копия матери, такая же эффектная блондинка с большими глазами. Чуть ниже, в справке на Кристину, обнаружилась запись: «1973 год — дочь,