Но в следующий момент она отвернулась, уткнувшись в колени. И Олег понял — не уйдёт. Что-то держит её здесь, что-то тёмное, болезненное, чего он не в силах понять.
Он вышел из комнаты, не оборачиваясь. Прошёл через прихожую, на ходу схватив куртку с вешалки. Сунул ноги в кроссовки, не расправляя задники. Выскочил на лестничную клетку, с грохотом хлопнув входной дверью.
В спальне повисло молчание — только тяжёлое дыхание Сергея и сдавленные всхлипы Елены. Он медленно опустился на кровать рядом с ней, зажал нос, пытаясь остановить кровь.
— Пройдёт, — произнёс, непонятно к чему относя — к разбитому носу или к случившейся катастрофе. — Всё пройдёт, Леночка.
Протянул руку, коснулся её плеча. Елена вздрогнула, но не отстранилась. Его пальцы скользнули выше, к шее, зарылись в тёмные волосы.
— Поженимся, — сказал Сергей, вытирая кровь с губ тыльной стороной запястья. — Послушай, подожди, не мотай головой. Подумай. Олег ушёл — он не вернётся. Дед не разговаривает, закрылся у себя. Через неделю узнают соседи, через две — на кафедре, через месяц — в твоём институте. Тебя вызовут в деканат, спросят: правда ли, что ты сожительствуешь с отчимом? И что ты ответишь? А у меня партбилет, Лена. Меня выгонят с кафедры за аморалку. Нас обоих затравят, — он наклонился ближе, заглядывая ей в глаза. — Но если мы распишемся — всё меняется. По закону я тебе не кровный родственник. Штамп в паспорте — и мы муж и жена. Законная семья. Никто ничего не сможет сделать. Ни деканат, ни партком, ни соседи. Понимаешь?
Елена медленно подняла голову. Лицо, опухшее от рыданий, влажные пряди прилипли к щекам. Она воззрилась на Сергея отрешённым, ничего не выражающим взглядом.
— Хорошо, — прошептала еле слышно. — Хорошо.
В голове пульсировала единственная мысль: это теперь её долг. Мама ушла, оставив пустоту, которую кто-то должен заполнить. И она, Лена — её продолжение, её отражение. Разве не для этого она здесь? Сергей не виноват, что видит в её чертах черты матери. Может, это и есть её предназначение — стать для него тем, чем была она. Теперь она вместо матери должна исполнять супружеский долг — так устроен мир, так устроена эта семья. Она станет женой — раз он этого хочет. Любовницей — раз её плоть давно привыкла откликаться на его прикосновения. Другом — раз больше ни у него, ни у неё никого не осталось. Мама делала это для чужих мужчин, за деньги, в казённых палатах режимной больницы. А Елена сделает это для одного — для того, кто её вырастил, кто читал ей на ночь, кто любил и оберегал. Если уж судьба определила ей повторить материнский путь, пусть хотя бы в этом будет разница. Пусть хотя бы это будет похоже на семью.
Сергей улыбнулся — первый раз за всё время. Улыбка, несмотря на разбитую губу и кровь, выглядела торжествующей.
Елена замедлила шаг, когда они с Сергеем Витальевичем свернули на улицу Грибоедова. ЗАГС — серое здание сталинской постройки — возвышался в конце квартала. Каблуки цеплялись за трещины в асфальте. Девушка машинально поправила брошь матери у воротника простого бежевого платья, купленного вчера в универмаге. Сергей шёл рядом в тёмном костюме — том самом, в котором стоял у гроба Анны. Елена заметила, и к горлу подступила тошнота. Сказать ничего не смогла.
У входа в ЗАГС маячили две фигуры. Алина в ярком голубом платье с открытыми плечами нетерпеливо постукивала туфелькой по ступеням. Рядом переминался с ноги на ногу лысеющий мужчина средних лет в мешковатом костюме — Павел Васильевич, коллега Сергея из университета.
— Наконец-то! — Алина бросилась к ним, обдав Елену волной приторных духов. — Я уж решила, вы передумали!
Сергей Витальевич поморщился. Он казался бледным, но собранным — за эти дни успел привести себя в порядок, тщательно выбрился, белая рубашка, запонки, хотя воротник показался ему слишком тесным.
— Павел Васильевич, спасибо, что согласились, — кивнул Сергей, пожимая коллеге руку.
— Да-да… — тот старательно избегал смотреть на Елену. — Рад помочь.
Алина схватила Елену за локоть, впилась пальцами:
— Какая красивая невеста! — в её взоре мелькнуло что-то хищное, жадное. — Как я могла пропустить такое событие?
Елена осторожно высвободила локоть:
— Спасибо, что пришла.
— Нам пора, — сказал Сергей Витальевич вполголоса. — Нас уже ждут.
Елена кивнула. Четыре человека поднялись по ступеням ЗАГСа.
Они прошли в зал. Регистратор — полная женщина лет пятидесяти в строгом тёмно-синем костюме — уже ждала за столом, покрытым красной скатертью с гербом СССР. Рядом с книгой регистрации лежали кольца на маленькой бархатной подушечке, стояла бутылка шампанского и два бокала.
Когда Елена и Сергей назвали свои фамилии, что-то мелькнуло на физиономии регистратора — едва заметный излом бровей, мимолётный взор, скользнувший по их лицам. Разницу в возрасте она явно заметила, но ничего не сказала. Только деловито раскрыла книгу записей актов гражданского состояния и начала проверять документы.
— Ставицкий Сергей Витальевич и Добровольская Елена Сергеевна, — произнесла она официальным тоном. — Всё в порядке. Прошу подойти для регистрации брака.
Церемония была короткой и формальной — стандартная речь о создании новой советской семьи, о взаимных обязательствах, о долге перед обществом. Ни слова о любви и романтических обещаниях. Только сухие, казённые фразы, которые регистратор произносила, как заученный текст, без выражения.
Елена стояла рядом с Сергеем, уставившись прямо перед собой. В большом зеркале напротив отражалось бледное лицо, неестественно прямая спина, чужое, незнакомое платье. Рядом — Сергей, ссутулившийся, но с упрямо вздёрнутым подбородком. Позади — Алина с выражением едва сдерживаемого нетерпения и нервный коллега, украдкой поглядывающий на выход.
— Согласны ли вы, Сергей Витальевич, взять в жёны Елену Сергеевну? — спросила регистратор.
— Да, — ответил он, и голос прозвучал неожиданно твёрдо.
— Согласны ли вы, Елена Сергеевна, взять в мужья Сергея Витальевича?
Секунда молчания. Она почувствовала, как все взоры устремились на неё. Алина затаила дыхание. Павел Васильевич нервно дёрнул воротник. Сергей застыл, не смея повернуть голову.
— Да, — произнесла Елена.
Что-то внутри оборвалось — бесшумно, окончательно.
— Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики объявляю вас мужем и женой, — сказала регистратор. — Обменяйтесь кольцами.
Они надели друг другу кольца — простые золотые ободки, купленные вчера в единственном ювелирном магазине района. Кисть Сергея дрожала, когда он надевал кольцо на палец Елены. Девушка была спокойна — ни один мускул не дрогнул.
— Поздравляю вас с созданием новой советской семьи, — заключила регистратор. — Распишитесь в книге актов гражданского состояния.
Они расписались. Елена