— Очень интересные люди, — отозвалась та, напустив на себя искреннее восхищение. — В академической среде таких не встретишь.
— В академической среде слишком много условностей, — Арина Капитоновна взяла её под руку и повела к оконному проёму, задрапированному тяжёлыми портьерами. — А здесь все свои. Можно говорить свободно.
Они остановились у высокого окна, за портьерами которого виднелся тёмный московский двор с редкими огоньками в соседних домах. Хозяйка отпила шампанского и пристально оглядела собеседницу.
— Как продвигается ваша диссертация? — поинтересовалась она, хотя в интонации звучало что-то большее, чем простой интерес к научной работе.
— Не так быстро, как хотелось бы, — Шанина придала себе вид сдержанного разочарования. — Научный руководитель постоянно требует новых источников, а библиотека выдаёт книги только по записи за неделю.
Арина Капитоновна покачала головой:
— И ещё эта аспирантская стипендия. Сорок пять рублей, верно? На такие деньги даже обуви приличной не купишь.
— Подрабатываю переводами, — улыбнулась Марина. — Но времени на всё не хватает.
Старуха поставила фужер на подоконник и положила сухую костлявую ладонь на плечо собеседницы. Длинные пальцы с крупными перстнями слегка сжали руку через тонкую ткань блузки.
— А знаете, Мариночка, — голос стал глуше, доверительнее, — у меня есть друзья, которые могли бы помочь молодой талантливой девушке. Люди с возможностями. Влиятельные люди.
Шанина нервно облизнула губы, опустила глаза и начала теребить край блузки — все жесты были отработаны заранее, как и реакция на предложение, которого она ждала с первого визита.
— О чём вы говорите, Арина Капитоновна?
— Я говорю о взаимопомощи, милая, — хозяйка улыбнулась, показывая удивительно крепкие для своего возраста зубы. — Мои друзья щедры. Очень щедры к тем, кто умеет быть приветливым. Понимаете меня?
Марина разыграла колебание — не слишком явное, чтобы не вызвать подозрений, но достаточное, чтобы выглядеть правдоподобно. Она скользнула взором по другим девушкам, которые свободно общались с гостями, потом снова потупилась.
— Я не уверена, что смогу, — выдохнула она, добавив нотку робости.
— Поверьте, голубушка, молодой аспирантке без связей в Москве выжить практически невозможно, — Арина Капитоновна отошла к столику у окна и налила горячего чаю из серебряного заварника в фарфоровую чашку с золотым ободком. — Как вы думаете, почему ваши профессора так строги к вам? Потому что вы для них — никто. А будь у вас покровитель…
Она протянула чашку, и Шанина машинально приняла её, чувствуя тепло тонкого фарфора под пальцами.
— Я никогда не думала о таком…
— Никто не думает, пока не столкнётся с реальностью, — пожала плечами хозяйка. — Я знаю, о чём говорю. В этой стране знания и таланты без правильных знакомств ничего не стоят. Посмотрите на себя — умная, красивая, образованная — и где вы? Выпрашиваете доступ к книгам, которые я могу достать одним телефонным звонком.
Марина отпила чай, позволяя напряжённому молчанию затянуться, затем поставила чашку на блюдце с едва слышным звоном.
— Что я должна буду делать? — спросила она вполголоса, с нарочитой робостью.
Арина Капитоновна улыбнулась — торжествующе, не скрываясь.
— Всего лишь составить компанию одному важному человеку. Быть милой, приветливой. Слушать. Улыбаться. Остальное придёт само.
Девушка потупила взор, разыгрывая смущение:
— А если я не смогу?
— Сможете, деточка, — мягко проговорила старуха, поглаживая её запястье сухими пальцами. — Все могут. Это не так сложно, как кажется.
Она помолчала, цепко наблюдая за реакцией собеседницы.
— Завтра к вечеру приходите сюда. И наденьте что-нибудь синее — человек, с которым вы встретитесь, ценит такие детали.
— Хорошо, — выдохнула Шанина и по выражению лица хозяйки поняла, что та считает дело решённым.
На следующий день Марина стояла перед зеркалом на явочной квартире, застёгивая пуговицы на тёмно-синем платье, купленном специально для этого случая. Обновка была строгой, но с достаточно глубоким вырезом — не вульгарно, но и не чрезмерно закрыто. Она нанесла неброский макияж и собрала волосы в простую, но элегантную причёску, а из украшений оставила только тонкую цепочку с кулоном в виде капли.
Перед выходом позвонила Родионову из ближайшего телефона-автомата. Монетка звякнула, провалившись в щель, гудки тянулись долго, прежде чем трубку сняли.
— Я иду туда, — проговорила Шанина. — Арина велела надеть синее. Больше ничего не знаю.
На линии повисла тишина, только шорох помех.
— Будь осторожна, — отозвался капитан глуше обычного. — Никакой самодеятельности. Информация — и только.
Марина прижалась лбом к холодному стеклу будки.
— Я помню инструкции, — выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Доложу после.
Она повесила трубку и на несколько секунд застыла, уставившись на запотевшее стекло. То, что ей предстояло сделать, не было чем-то новым для офицеров её отдела. Шанина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и вспомнила лекцию полковника Бурцевой на спецкурсе «Сексуальная разведка», которую читали единицам. «Не каждый способен разделить тело и разум», — говорила преподаватель. Тогда, в душной аудитории, среди двадцати курсантов только трое, включая её, были отобраны для особой подготовки, а остальных отсеяли после психологических тестов. На лекциях всё звучало просто и понятно, но на деле оказалось совсем иначе.
Квартира хозяйки встретила Марину непривычной тишиной — ни гостей, ни разговоров об искусстве, ни музыки. Арина Капитоновна была одета в строгий тёмно-серый жакет с юбкой, совсем не похожий на её обычные вечерние облачения.
— Проходите, Мариночка, — старуха провела её в гостиную, где уже сидел мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке и с аккуратно уложенными редеющими волосами. — Познакомьтесь с Виктором Павловичем. Виктор Павлович, это Марина, молодой искусствовед, о которой я вам рассказывала.
Гость поднялся, протягивая пухлую влажную ладонь. От него исходил густой сладковатый запах импортного одеколона — из тех флаконов с латинскими буквами, которые в «хороших» домах выставляли на комоде, демонстрируя зарубежные связи или доступ к валютным магазинам.
— Очень приятно, — обронил он, постоянно поправляя галстук. — Арина Капитоновна говорила, вы пишете работу о русском авангарде?
— Да, о влиянии Малевича на современное искусство, — отозвалась Шанина с заученной улыбкой.
— Интересно, интересно, — мужчина, представившийся заместителем директора крупного московского предприятия, явно нервничал, и взор его метался по комнате, не задерживаясь на собеседнице.
Хозяйка подала чай и деликатно удалилась, оставив их наедине. Неловкая беседа затянулась надолго — гость говорил о производственных планах, о поставках сырья, о недавнем визите комиссии из министерства. Марина слушала, задавала вопросы, улыбалась и склоняла голову в нужных местах, одновременно фиксируя в памяти всё, что могло представлять оперативный интерес.
— Виктор Семёнович обещал помочь с фондами, — заметил Виктор Павлович, и лейтенант мысленно подчеркнула это имя. — Но без определённых услуг с нашей стороны не обойтись.
— Каких услуг? — уточнила она, поднося