— Мебель для его дачи, вне очереди, из спецфондов. И кое-какие дефицитные материалы для ремонта квартиры тёщи, — он натянуто рассмеялся. — Все так делают.
Шанина улыбнулась и положила ладонь ему на колено. Замдиректора вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.
— Расскажите мне больше, — попросила она мягко.
Вскоре они оказались в одной из спален в глубине квартиры, обставленной для подобных встреч: тяжёлый гобелен над кроватью, плотные шторы, приглушённый свет. Марина сняла платье через голову одним плавным движением, расстегнула бюстгальтер, не оборачиваясь на мужчину. Пальцы работали с выученной точностью, пока мозг фиксировал детали обстановки — потёртость на спинке кровати, следы от стаканов на прикроватной тумбочке, еле заметный запах чужих духов.
Гость оказался неуклюжим и торопливым — постоянно извинялся, руки его дрожали, когда он расстёгивал рубашку. От волнения он становился всё более разговорчивым, рассказывал о давлении сверху, о сделках в обход официальных каналов. Кровать скрипела, и Шанина двигалась так, как от неё ожидали, — тело выполняло все необходимые действия, издавало правильные звуки, а в памяти тем временем откладывались имена, даты, суммы, о которых её партнёр упоминал в моменты близости, когда контроль ослабевал, а желание произвести впечатление заставляло говорить лишнее.
Его дыхание становилось всё тяжелее, пальцы впивались в её бёдра. Марина закрыла глаза и застонала — не от удовольствия, а потому, что в этот момент такое было уместно. Пока её губы шептали заученные нежности, а ладони скользили по влажной от пота спине, в голове она прокручивала фрагменты их предыдущего разговора: Виктор Семёнович из управления снабжения, гостиница «Космос», мебельный заказ с завышенной сметой.
Когда всё закончилось, замдиректора быстро уснул, похрапывая и изредка причмокивая. Лейтенант осторожно высвободилась из-под его обнимающей руки, набросила халат и направилась в ванную.
Чугунная ванна на ножках, медные краны, потемневшее от времени зеркало над раковиной. Она включила душ и встала под горячие струи. Вода становилась всё горячее, но Шанина не убавляла. Пар заполнил пространство, и стекло запотело.
Она тёрла кожу жёсткой мочалкой — плечи, грудь, живот, бёдра — методично, не пропуская ни одного участка, и никак не могла остановиться. Когда горячая вода иссякла, Марина продолжала стоять под ледяными струями, обхватив себя за предплечья. Тело было чистым, но мерзость осталась где-то внутри, в том месте, куда поток воды не доставал. Это оказалось первым, чему не учили на спецкурсе.
Наконец она выключила кран, вытерлась жёстким полотенцем и надела синее платье. Перед зеркалом поправила причёску, подкрасила губы, припудрила нос — лицо в отражении выглядело спокойным и собранным.
Лейтенант неслышно прошла мимо спальни, где всё ещё храпел клиент. Арина Капитоновна ждала в маленьком кабинете рядом с кухней, на столешнице перед ней лежал бумажный пакет.
— Вот, деточка, — проговорила старуха, протягивая его. — Это от Виктора Павловича. Он очень доволен.
Шанина взяла пакет, не заглядывая внутрь.
— Спасибо, Арина Капитоновна, — отозвалась она негромко. — Я пойду, пожалуй.
— Конечно, милая, — улыбнулась хозяйка. — Только не через парадный вход — в это время соседка возвращается с вечерней смены, а она такая любопытная. Через чёрный ход, хорошо?
Марина молча кивнула и направилась к проходу рядом с кухней. За ним была чёрная лестница, по которой она спустилась, а затем вышла во внутренний двор.
Ночной воздух холодил щёки. Москва спала, только в редких окнах горел свет. Марина шла по пустынным улицам, сжимая в кармане пальто пакет с деньгами, которые завтра сдаст вместе с отчётом. А душ примет ещё раз — дома, в своей ванной, где нет чужих глаз.
Явочное жильё на Ленинском проспекте пахло сухим теплом и нежилым пространством — лежалой пылью, старыми газетами и казённой мебелью. Шанина поднялась на пятый этаж, дважды сворачивая с лестницы и проверяя, нет ли слежки. У двери с облупившейся краской она постучала условным сигналом — три коротких удара, пауза, ещё два. Замок щёлкнул, и перед ней возникло напряжённое лицо капитана Родионова.
— Входи, — он отступил в сторону, пропуская её, и тут же запер замок на два оборота. — Чисто?
— Чисто, — подтвердила лейтенант, снимая плащ.
Квартира была обставлена скупо: потёртый диван, два жёстких табурета и колченогий стол, покрытый газетами «Правда» недельной давности. У окна стоял радиоприёмник «Рига» — для создания шумовой завесы.
Родионов включил его на среднюю громкость, и бодрый голос диктора заполнил комнату сводкой о перевыполнении плана Куйбышевским заводом. Капитан жестом предложил Шаниной сесть за стол и сам опустился напротив.
— Докладывай, — бросил он, доставая из внутреннего кармана блокнот в потёртой кожаной обложке и простой карандаш.
Марина выпрямилась и расправила плечи. Лицо приняло отстранённое выражение — служебная маска, за которой она привыкла скрывать всё остальное.
— За последние четыре дня я посетила салон трижды, — начала она размеренным тоном. — Первый раз — в качестве гостя на вечере. Второй — для наблюдения за другими посетителями. Третий — по личному приглашению хозяйки для знакомства с клиентом.
Лейтенант достала из сумки пакет с деньгами и положила его на газетную поверхность перед капитаном.
— Двести рублей. Оплата за услуги.
Родионов мельком скользнул глазами по пакету, но не прикоснулся, а лишь сделал пометку в блокноте.
— По предварительной оценке, — продолжила Шанина, — ежемесячный оборот заведения составляет не менее пяти тысяч рублей, возможно, значительно больше. Контингент — номенклатурные работники среднего и высшего звена. Среди постоянных посетителей: Смирнов Василий Степанович, заместитель министра культуры; Колосов Александр Иванович, начальник отдела внешнеэкономических связей «Внешторга»; Брагин Игорь Петрович, директор мебельной фабрики «Заря»; Виноградов Георгий Михайлович, профессор МГУ, заведующий кафедрой искусствоведения.
Капитан записывал имена, лишь изредка отрываясь от блокнота.
— Наиболее интересная информация получена от Брагина, — Марина перешла к ключевой части доклада. — Он был моим клиентом позавчера. В состоянии опьянения и возбуждения рассказал о связях с неким Виктором Семёновичем Корзуном из Министерства лёгкой промышленности. Схема следующая: мебельная фабрика получает дополнительные фонды на дефицитные материалы — импортный лак, фурнитуру, ткани для обивки. Официально они идут на выполнение правительственных заказов, фактически значительная часть уходит на изготовление «левой» мебели, которая реализуется через сеть комиссионных магазинов. Прибыль делится между участниками.
Родионов оторвался от записей:
— Конкретные суммы назывались?
— Да. По словам Брагина, его личный доход от этой схемы составляет около восьмисот рублей в месяц, доля Корзуна — примерно в два раза больше. Есть ещё несколько участников, имён он не назвал, но упоминал некоего «человека в ОБХСС», который обеспечивает прикрытие.
Капитан нахмурился и поставил восклицательный знак на полях.
— Что ещё?
— Брагин упоминал о валютных операциях, — лейтенант докладывала всё так же размеренно, не меняя интонации. — Изготовленную «под старину» мебель на