— Документальные подтверждения? — Родионов подался вперёд.
Шанина достала из сумки плотный конверт из коричневой бумаги и выложила на столешницу несколько снимков, сделанных миниатюрной камерой «Минокс».
— Это страницы из гроссбуха Арины Капитоновны. Мне удалось попасть в её кабинет, когда хозяйка отлучилась по телефонному звонку. В книге — записи о клиентах, суммах, датах. Вот здесь, — она указала на один из снимков, — инициалы, рядом код услуги и сумма. А здесь — отметки о валютных поступлениях, обозначенные латинской буквой V.
Капитан изучал снимки, поворачивая их под лампой.
— А это что? — он указал на символы в углу одной из страниц.
— Предположительно — обозначение типа услуг, — пояснила Марина. — «Ф» — оральный секс. «П» — классический. «А» — анальный. «О» — отказ клиента от конкретной девушки. «ПА» — переадресация другой девушке.
Она произносила это без пауз, докладывая всё тем же ровным тоном. Родионов кивнул, записывая.
— Тебе удалось установить связь между салоном и смертью Ставицкой?
Шанина отрицательно покачала головой:
— Пока нет. Но есть косвенные указания. Я видела в салоне Алину Попову, дочь Кристины Поповой, однокурсницы Анны Ставицкой. Алина — не просто гостья, она одна из девушек хозяйки и, судя по тому, как уверенно держится, работает там давно.
— А другие врачи из того же отделения? — капитан перелистнул страницу.
— Прямых упоминаний пока нет. Но Арина Капитоновна однажды обмолвилась о «хороших врачах», которые помогают ей «решать деликатные проблемы». Контекст был недвусмысленным — речь шла о прерывании беременности или лечении венерических заболеваний.
Родионов сделал пометку, затем достал фотографию и положил перед Шаниной.
— Видела эту женщину в салоне?
Лейтенант вгляделась в снимок — молодая особа с тяжёлыми тёмными волосами и настороженным выражением глаз. Она долго всматривалась, прежде чем ответить:
— Нет, не видела. Кто она?
— Елена Добровольская, дочь Анны Ставицкой, — капитан убрал фотографию. — Продолжай наблюдение. Особое внимание — на возможные связи с ней или её окружением.
— Есть. Я постараюсь сблизиться с Алиной Поповой — через неё можно выйти на дополнительные контакты.
— Хорошо. Что ещё?
Шанина помедлила, восстанавливая в памяти детали последних дней:
— Хозяйка намекала, что у неё есть покровители в органах. Конкретных имён не называла, но чувствует себя защищённой — это очевидно. И ещё — в кабинете хранится коллекция графики русского авангарда. По моей оценке, её стоимость на чёрном рынке может достигать пятидесяти-шестидесяти тысяч рублей. Возможно, используется для обеспечения валютных операций или подкупа должностных лиц.
Когда лейтенант закончила формальную часть доклада, Родионов отложил карандаш и обратил на неё долгий взгляд:
— Как ты?
Этот простой вопрос, заданный негромко, почти по-дружески, застал Шанину врасплох. На секунду что-то дрогнуло в её чертах, но она тут же справилась с собой:
— Нормально. Всё идёт по плану.
Капитан не отводил глаз — и Марина знала, что он замечает и тени под веками, и сжатую линию рта, и слишком прямую спину. Он не поверил ни одному слову, но настаивать не стал.
Родионов молча собрал снимки в конверт, и его пальцы на мгновение задержались на фотографии Елены Добровольской, прежде чем та исчезла в кармане пиджака.
— Следующая встреча — через три дня, — объявил капитан, поднимаясь. — Если возникнет необходимость срочной связи — телефон-автомат в гастрономе на улице Дмитрия Ульянова. Код — «Заказ на имя Соколова».
Марина тоже поднялась, застегнула верхнюю пуговицу блузки, одёрнула юбку. Она уже стояла на пороге, когда Родионов окликнул:
— Шанина.
Она обернулась:
— Да?
— Если станет слишком сложно — скажи. Мы найдём другой способ.
Она улыбнулась — впервые за весь вечер:
— Спасибо, товарищ капитан. Но пока всё под контролем.
Родионов прислушался к звукам на лестничной клетке, отпер замок и качнул головой:
— Иди первой. Я выйду позже.
Дверь закрылась за ней. Капитан прислонился лбом к холодному дереву, постоял так несколько секунд, затем вернулся к столу. В списке имён, сообщённых Шаниной, значился Виктор Семёнович Корзун — человек, которому он жал руку на приёме, чья дача стояла по соседству с дачей полковника Суламова.
Родионов подчеркнул фамилию Корзуна двойной чертой. Дело усложнялось, и Шанина оказалась в самом центре.
Он подошёл к окну и распахнул раму. За крышами виднелось здание МГУ. Далеко от теневых сделок и продажного тепла чужих спален. И совсем рядом — в одном городе, под одним небом.
Капитан выключил радиоприёмник. В комнате воцарилась тишина, доносился только еле слышный шум улицы.
Воскресный вечер на Набережной Москвы-реки дышал теплом. Солнце клонилось к закату, и верхние этажи зданий на противоположном берегу светились в его последних лучах. Вода, закованная в бетонные берега, тяжело и неторопливо двигалась к мосту, отражая розовеющее небо. Тротуар, отделённый гранитным парапетом, был полон людьми — семьи с детьми, пожилые пары, студенты с гитарами — все выбрались из душных квартир. Шанина медленно шла вдоль ограждения, рассеянно скользя взглядом по лицам гуляющих. Плащ её, несмотря на тёплый воздух, был застёгнут до горла.
Впереди темнел силуэт гостиницы «Украина», из-за реки, из парка Горького, доносились приглушённые звуки духового оркестра. Где-то там молодые пары кружились на танцплощадке, девушки в лёгких платьях смеялись, юноши неуклюже приглашали их на танец. Обычная советская молодёжь, обычные радости.
Марина перевела взгляд на тёмную рябь реки. Двадцать шесть лет — возраст, когда другие девушки выходят замуж, рожают детей. А она стоит у парапета в ожидании куратора после недели, проведённой в притоне, где продавала тело ради оперативной информации.
Её внимание привлёк мужчина средних лет в сером плаще и шляпе, появившийся со стороны моста. Он шёл неторопливым прогулочным шагом, ничем не выделяясь среди сотен гуляющих вдоль берега. Но Шанина узнала его мгновенно — по походке, по развороту плеч, по посадке головы. Капитан Родионов.
Они не смотрели друг на друга, когда расстояние между ними сократилось. Марина продолжала идти вдоль парапета, он двигался навстречу. Их плечи почти соприкоснулись, когда они поравнялись, и лейтенант развернулась, пошла рядом — в полуметре, устремив взор на поток воды.
— Материалы получил, — обронил Родионов вполголоса, едва слышно в гуле набережной. — Хорошая работа с финансовыми документами.
Шанина молча склонила голову. Три дня назад она передала ему микроплёнку через тайник — снимки страниц из бухгалтерской книги хозяйки салона. Ради этих кадров ей пришлось провести ещё одну ночь с клиентом — грузным чиновником из Минфина, который хвастался своими связями и дышал ей перегаром в щёку.
— Я вышел на