— Этот запах… — начал он, но осёкся.
— Что-то не так? — невинно спросила Кристина.
— Ничего, просто… — он отвернулся, снял чайник с плиты. — Просто показалось, что… Неважно.
Они вернулись к столу. Сергей разлил чай по чашкам, руки заметно дрожали. Кристина выбрала чашку, из которой обычно пила Анна — с золотистым ободком и тонким узором. Об этой привычке покойной Кристина знала от девушек, работавших на Арину Капитоновну.
— Вы похудели, Сергей Витальевич, — заметила она, отпивая чай. — И выглядите усталым. Вам нужно больше отдыхать.
— Много работы в институте, — он пожал плечами. — И дома… Хозяйство, знаете ли. Елена учится, ей надо готовиться к экзаменам. Не хочу нагружать её бытовыми проблемами.
— Вы так заботитесь о ней, — Кристина улыбнулась, и голос её зазвучал с ложным восхищением. — Это невероятно благородно с вашей стороны… Особенно учитывая, что вы ведь женаты на Елене.
Сергей отставил чашку.
— Мы — семья, — сказал он твёрдо. — Жена она мне или нет — без разницы. У меня есть обязательства перед Еленой.
Кристина медленно наклонилась вперёд и положила ладонь на его колено под столом. Он напрягся, но не отстранился.
— Конечно, обязательства… — согласилась она. — Но вы же не только муж, Серёжа. Вы — мужчина.
Пальцы легко скользнули выше, по ткани брюк. Сергей сглотнул.
— Кристина, я не думаю, что…
— Что ваша Анна хотела бы, чтобы вы были один? — перебила она тихо. — Мы с ней много говорили об этом, знаете? О том, что произойдёт, если кто-то из нас окажется в одиночестве. Анна всегда говорила: «Я не хотела бы видеть его монахом».
Слова были выдуманы.
— Мы никогда не говорили об этом, — покачал головой Сергей, но в голосе уже звучало сомнение.
— Возможно… — загадочно улыбнулась Кристина. — Женщины часто делятся такими мыслями между собой, но не с мужьями. Боятся разбить сердца.
— У меня есть обязательства, — тише повторил он. — Перед Еленой. Я не могу… Это было бы предательством.
— Серёжа, — прошептала Кристина, наклонившись так близко, что их дыхание смешалось. — Помнить о ком-то — не значит забыть о себе. Да, у вас есть долг. Но у вас есть ещё и потребности.
Рука продолжала двигаться, уверенно. Он запрокинул голову, но не отстранился.
— Кристина, я не могу, — голос дрожал, но уже не звучал непреклонно. — Елена…
— Елена — хорошая девушка, я знаю, — заговорила она ласково. — Но она не может дать вам того, что нужно мужчине. Не может заменить другую женщину.
Она смотрела ему в глаза, ловила момент, когда смущение сменится желанием. Дыхание его участилось, зрачки расширились.
— Вы неправильно поняли, я не хотел… — начал было он, но Кристина приложила палец к его губам.
— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказала она. — Вы хороший человек, Серёжа. Слишком хороший, чтобы лишать себя права на удовольствие. Даже лучшие иногда заслуживают слабости.
Её палец скользнул по нижней губе, затем вниз по подбородку. Он застыл. Тело уже откликалось на прикосновения, нарушая все прежние моральные устои.
— Это неправильно, — проговорил он без убеждения. — Я не должен…
— Никто не узнает, — прошептала Кристина, наклонившись ещё ближе. — Между нами это останется тайной. Короткий перерыв в вашей безупречной жизни.
Когда их губы почти соприкоснулись, Сергей не выдержал. Он потянулся к ней, и в их поцелуе смешался вкус чая и отчаяния. Руки неуверенно обняли её за плечи. Кристина позволила ему вести, наслаждаясь его стыдливой неловкостью — чем сильнее он краснел, тем легче было им управлять.
Когда они наконец оторвались друг от друга, в глазах Сергея блестели слёзы.
— Господи, что я делаю? — выдохнул он, отстраняясь.
— То, что нужно живому человеку, — ответила Кристина, ласково поглаживая его по спине. — Никто не осудит вас, Серёжа. Особенно я.
Он смотрел на неё, и в его взгляде смешались стыд и желание, надежда и вина. Тело уже выбрало, но разум продолжал сопротивляться.
В спальне знакомый скрип половиц сменился тишиной. Кристина на мгновение замерла у порога, окидывая взглядом комнату — двуспальная кровать с измятым покрывалом, фотография Анны на прикроватной тумбочке, плотные шторы, отсекающие дневной свет. Запах чужой женщины, въевшийся в стены, в мебель, в подушки. Сергей включил настольную лампу, и полумрак рассеялся неровными жёлтыми пятнами. Руки его дрожали не только от волнения — в этом читалось облегчение человека, слишком долго державшего себя в рамках.
— Мы не должны… — снова начал он, но Кристина накрыла его рот ладонью.
— Мы уже начали, — сказала она, расстёгивая пуговицы на его рубашке. Пальцы двигались уверенно, профессионально. — Не останавливайтесь на полпути, Серёжа.
В этот момент что-то переменилось в нём. Неуверенность исчезла, уступив место голоду. Он схватил её за запястья, сжал до боли. Дыхание стало частым, прерывистым.
— Повернитесь, — хрипло приказал он, и Кристина подчинилась, позволяя ему расстегнуть крючки на юбке.
Пальцы рванули ткань нетерпеливо, почти грубо. Юбка соскользнула к ногам. Жакет Кристина сбросила сама — быстро, деловито. Бюстгальтер он расстегнул не с первой попытки, выругался сквозь зубы. Затем резко развернул Кристину к себе, толкнул на кровать.
Она упала на спину, чувствуя под лопатками жёсткий матрац. Сергей навис над ней, жадно разглядывая полуобнажённое тело.
— Вы красивая, — сказал он, и в голосе звучало удивление собственной смелости. — Очень красивая женщина.
Кристина улыбнулась заученной улыбкой, откинулась на подушки, выгнула спину — движение, отрепетированное сотни раз с другими мужчинами. Тело знало, что делать, какие сигналы посылать, как реагировать. Разум оставался холодным, отстранённым.
Сергей торопливо сбросил рубашку, расстегнул брюки. Он не смотрел ей в глаза — смотрел на грудь, на живот, на бёдра. Так было легче — видеть не личность, а тело, объект желания, временное убежище от одиночества. Нагнувшись, он сжал её грудь, впился пальцами в кожу, оставляя следы. Кристина тихо ахнула — не от боли, а потому что этот звук был уместен, необходим в сценарии.
Она провела пальцами по его спине, нащупав едва заметные царапины — свежие, не больше недели. Следы чужих ногтей. Следы Елены. «Значит, не так уж ты и голоден», — подумала Кристина, но вслух произнесла с нежностью:
— Соскучился по женской ласке?
Он не ответил. Только дышал тяжелее, прижимаясь всё плотнее. Руки блуждали по её телу жадно, почти грубо. Пальцы скользнули под резинку трусиков, рванули ткань. Кристина отметила мельком, что они порвались — дорогое бельё, купленное в «Берёзке» по специальному талону.
Но это не имело значения. Сергей уже навалился сверху всем весом, раздвигая коленом её ноги. Она подчинилась, обхватила его бёдрами. Он был полностью готов.
— Подожди, — шепнула она ему в ухо, просунула руку между их телами, направляя его. — Вот так… да…
Тела