— Арина рассказывала о вас, — продолжила Литарина, не сводя глаз с Марины. — Говорит, вы стали настоящей находкой для салона. Деловой подход, аналитический ум, умение расположить к себе гостей… Редкое сочетание качеств.
Марина сделала глоток армянского коньяка — настоящего, а не поддельного из магазина. Алкоголь обжёг горло, но она не позволила себе поморщиться.
— Спасибо, — ответила просто. — Я стараюсь хорошо делать свою работу.
Ольга улыбнулась — одними губами, в глазах по-прежнему мерцало холодное любопытство.
— Скромность украшает женщину, — заметила хозяйка. — Но не стоит преуменьшать свои достоинства. Особенно, когда тебя оценивают.
В гостиной воцарилось молчание. Арина Капитоновна нервно поглаживала хрустальный бок стакана сухими пальцами в кольцах, переводя взгляд с Литариной на Марину и обратно. Хозяйка продолжала изучать гостью — не с вульгарным интересом клиента, а с холодной оценкой руководителя, рассматривающего кандидата на важную должность.
— У меня к вам деловое предложение, — наконец прозвучало после того, как хрустальная ёмкость была отставлена на журнальный столик. — Вернее, не у меня, а у организации, которую я представляю.
— Я слушаю, — Марина выпрямилась, сохраняя на лице сдержанный интерес.
Литарина встала и подошла к окну. На фоне огней ночного города её силуэт выглядел чётким, графичным. Повернулась:
— Вы когда-нибудь задумывались о балансе? О том, что в мире всё стремится к равновесию?
Вопрос прозвучал странно — философски абстрактно, не вязался с обстановкой и ситуацией. Лёгкая складка между бровями Марины выдала её замешательство.
— Мужчины и женщины, — продолжила Ольга, не замечая реакции гостьи. — Инь и Ян. Власть и подчинение. Всё в этом мире существует в паре, в балансе. Чтобы механизм работал гармонично, все элементы должны уравновешивать друг друга.
Она вернулась к креслу, но не села в него — ладони легли на резную спинку.
— Мы создали новое направление нашего… дела, — она слегка усмехнулась при подборе слова. — Мужской салон для женщин определённого круга. Для жён членов ЦК, дипломатов, высокопоставленных чиновников. Женщин, которые слишком долго оставались в тени своих мужей, истосковались по вниманию, по чувству собственной ценности.
Марина невольно подалась вперёд. Это была новая информация — о таком направлении операции «Гетера» Родионов не упоминал.
— И вам нужны… сотрудники? — она попыталась подобрать нейтральную формулировку вопроса.
— Нет, — покачала головой Литарина. — Сотрудники есть. Нам нужен куратор. Женщина с аналитическим складом ума, с пониманием психологии, с организаторскими способностями. Кто-то, кто сможет отбирать кандидатов, обучать их, контролировать их работу, анализировать собранную информацию. Кто-то… вроде вас.
Вновь опустившись в кресло, хозяйка взяла бокал и пригубила.
— Руководит мужским направлением Кристина Попова, — продолжила Ольга. — Возможно, вы слышали о ней? — она приподняла бровь, заметив отсутствие реакции. — Нет? Окончила медицинский с отличием, хотя сейчас числится во «Внешторге». — Литарина сделала паузу, словно взвешивая, сколько можно раскрыть информации. — Красивая женщина, умная. Но ей нужна помощница. Вы будете работать вместе.
Марина слушала, стараясь не выдать волнения. Это был редкий, возможно, единственный шанс проникнуть глубже в паутину, выйти на самый верх.
— Это… неожиданное предложение, — лёгкая растерянность прозвучала в её голосе. — Я благодарна за доверие, но…
— Вам кажется, что не справитесь? — перебила Ольга с едва уловимой насмешкой. — Поверьте, я умею оценивать людей. Вы — именно та, кто нам нужен.
Хрустальный стакан звякнул о столешницу, Литарина наклонилась вперёд, глядя в упор:
— Мы расширяем сферу влияния. Этот проект курируется на самом высоком уровне. Баланс энергий — не просто красивая фраза. Мы слишком долго делали ставку только на женскую линию. Пришло время уравновесить чаши весов.
Арина Капитоновна едва заметно вздрогнула при этих словах. Марина уловила это движение, отметив про себя, как изменились интонации хозяйки квартиры — речь стала одновременно почтительной и странно интимной, будто подразумевался кто-то близкий, чьё имя не решались назвать вслух.
— Я согласна, — сказала она коротко, понимая, что долгие раздумья будут выглядеть подозрительно. — Когда приступать?
Ольга расслабилась — на губах проступила улыбка, выдающая удовлетворение человека, чей замысел осуществляется точно в соответствии с задуманным.
— Завтра. Я пришлю машину к дому Арины Капитоновны к десяти. Вас доставят в наши новые апартаменты на Фрунзенской набережной. Там встретитесь с Кристиной, познакомитесь с персоналом, вникнете в детали. А жить продолжите у Арины, — жест в сторону хозяйки салона. — Так будет… удобнее для всех.
Литарина поднялась, показывая, что разговор окончен.
— А теперь выпьем за успех нашего предприятия, — она долила коньяка в стаканы всем троим. — За равновесие сил. За нашу маленькую империю, которая растёт с каждым днём.
Чокнулись. Хрусталь издал чистый, звенящий звук. Марина сделала глоток, ощутила тепло, растекающееся по телу, и продолжила наблюдать за Литариной — женщиной удивительной красоты, которая, если верить документам, должна была выглядеть намного старше. Женщиной, которая двадцать лет назад была связана с загадочными смертями «гетер», а теперь возглавляла структуру, которую когда-то боялась.
Марина взглянула на хозяйку квартиры, неожиданно встретившись с ней взглядом, и невольно внутренне поёжилась — где-то за лёгкой улыбкой, в глубине этого выверенно бесстрастного взора мелькнуло то, что Терняев описывал в показаниях, — нечеловеческий блеск, древний голод, скрытый за маской изысканной светской дамы. Свечение существа, живущего по иным законам.
Но страх нельзя было показывать. Её губы тронула ответная улыбка, потом она сделала последний глоток и одним движением поставила пустой стакан на столешницу — жест человека, принявшего решение и готового идти до конца.
Здание Первого главного управления КГБ СССР располагалось в новом комплексе в Ясенево — серый монолит из стекла и бетона, спрятанный за высоким забором и рядами стройных сосен. Владимир Александрович Крючков сидел за массивным письменным столом, просматривая документы, когда раздался стук в дверь — три коротких удара — знакомая манера Филиппа Денисовича Бобкова, начальника Пятого управления, отвечавшего за борьбу с идеологическими диверсиями. Хозяин кабинета поморщился, отложил бумаги и расправил плечи. Визиты Бобкова редко приносили хорошие новости, особенно в последнее время.
— Войдите, — сказал он нейтральным тоном, заранее отрепетированным.
На пороге появился невысокий человек, с седеющими волосами, зачёсанными назад, с хватким прищуром глубоко посаженных глаз. Черты хранили непроницаемость, выработанную годами службы. Костюм сидел безукоризненно, в руке — тонкая чёрная папка без опознавательных надписей.
— Здравствуй, Владимир Александрович, — Бобков вошёл, плотно затворив за собой дверь. — Не помешал?
— Здравствуй, Филипп Денисович, — Крючков сделал жест в сторону кресла. — Садись. Чаю?
Начальник Пятого управления отрицательно покачал головой, затем подошёл к окну, проверяя, закрыты ли жалюзи, хотя всё здесь было настроено на максимальную безопасность — от толщины стен до технических средств защиты от прослушки. Маленькая демонстрация недоверия — первый ход в игре,