Гостья прошла в гостиную, не оглядываясь — каждый угол этого жилища был ей знаком. Её туфли стояли под диваном, чашка — на кухонной полке, шпильки — в ящике прикроватной тумбочки. Усевшись в кресло и закинув ногу на ногу, Кристина позволила юбке скользнуть вверх, обнажив колено в тонком капроновом чулке, который Сергей помогал ей надевать утром.
— Не хочешь продолжить с того места, на котором мы остановились? — подмигнула она, расстёгивая верхнюю пуговицу блузки.
Сергей хотел ответить, но дверь соседней комнаты отворилась. На пороге появился молодой человек лет двадцати. Он впервые увидел Кристину в том самом кресле, где она сидела почти каждый вечер последние месяцы. Юноша замер.
— Вы… здесь? — негромко спросил Олег, обращаясь к Сергею, но не отводя взора от гостьи.
— Олег, вы знакомы? — растерянно переспросил отчим, переводя недоумённый взгляд с пасынка на женщину.
Кристина медленно поднялась. Внимание её задержалось на чертах юноши: высокий лоб, чёткий контур челюсти, выразительные скулы — молодые, чистые, без следов усталости и внутренней надломленности.
— Мы виделись на похоронах Анны, — размеренно произнесла она, задерживая каждое слово.
Олег не изменился в лице, но в глазах мелькнуло любопытство. Едва заметный кивок — и всё.
— Вы стояли в третьем ряду, — ровным тоном уточнил он. — В бежевом пальто, с букетом белых лилий. Мама, насколько мне помнится, терпеть лилии не могла.
— Олег, — осторожно вмешался Сергей, — Кристина была близкой подругой твоей мамы.
— Я не припомню таких подруг, — отозвался юноша, скрестив руки на груди.
В комнате повисло напряжённое молчание. Попова не растерялась — во взгляде мелькнуло тихое удовлетворение.
— Я понимаю, — мягко проговорила она, опускаясь обратно в кресло. — Юношеский максимализм — вполне нормальная реакция. Потеря матери — тяжёлое испытание.
— Нет нужды меня жалеть, — вежливо отрезал Олег.
Сергей заёрзал на месте.
— Может, выпьем чаю? — предложил он с надеждой на смену темы. — У меня был отличный индийский.
— Благодарю, но я вынужден идти, — коротко отозвался Олег. — У меня занятия.
Скрывшись в спальне, через несколько минут он появился в куртке, с рюкзаком через плечо.
— Я вернусь поздно, — сообщил пасынок Сергею и, не взглянув на Кристину, зашагал к выходу.
— Олег, — позвала Попова, когда ладонь юноши уже коснулась ручки входной двери. — Если вы захотите узнать о матери больше… Я знаю то, чего не знает никто из семьи.
Олег остановился, но не обернулся.
— Благодарю, — ответил он, не сводя глаз с замочной скважины, — но прошу вас оставить мою мать в покое.
— Анна была глубже, сложнее, — тихо проговорила Кристина, поднимаясь с сиденья. — У неё была ещё одна жизнь, о которой вы даже не подозреваете.
Олег наконец повернулся. Выражение лица оставалось невозмутимым, но в глубине зрачков мелькнул интерес, который он постарался скрыть.
Кристина неторопливо подошла к сумке, достала блокнот и ручку. Написала несколько строк крупным почерком, вырвала листок и уронила на пол.
— Ой! — театрально воскликнула она, не спеша поднимать бумагу. — Если захотите поговорить без свидетелей, вот адрес. Я бываю там по вторникам и четвергам, по вечерам.
Олег замешкался, но через несколько секунд наклонился, чтобы подобрать листок. Кончики пальцев слегка дрогнули, когда он сунул бумагу в карман куртки, не посмотрев на надпись.
— До свидания, Сергей Витальевич, — обратился юноша к отчиму. — И вам, Кристина.
— Можно на «ты», — с полуулыбкой откликнулась она. — Для друзей вашей матери вы сами можете быть просто Олегом.
Кивнув в ответ, он чуть приподнял уголок губ в едва заметном намёке на расположение и вышел, мягко притворив за собой створку двери.
Сергей тяжело опустился на диван, потирая виски.
— Зачем ты это делаешь, Кристина? — спросил он. — Зачем трогаешь мальчишку? Ему и так нелегко.
— А тебе легко? — Попова присела рядом с ним, положив ладонь на колено.
Олег шёл по Ленинскому проспекту, засунув кулаки глубоко в карманы потёртой куртки. Февральский воздух обжигал щёки, заставляя щуриться от колючего ветра. Четвёртый день он не мог забыть разговор с Кристиной. Образ этой женщины возникал в его памяти в самые неожиданные моменты — в очереди в столовой, на лекции, перед сном. Её слова о матери, о другой стороне её жизни, оставшейся для него загадкой, не отпускали.
Мокрый снег падал крупными хлопьями, оседая на шапках прохожих и быстро превращаясь в грязное месиво под ногами. Возле книжного магазина «Прогресс» толпились люди — завезли новый роман Трифонова. Олег остановился у витрины, разглядывая выставленные издания, когда ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, увидел Кристину, выходящую из дверей магазина с небольшим свёртком. На ней было тёмное пальто с меховым воротником, туфли на высоком каблуке, что выглядело необычно среди общепринятых зимних сапог. Снежинки белели на тёмных волосах.
— Олег? Какая неожиданная встреча! — Попова приветливо кивнула, но в глазах мелькнула настороженность. — Вы тоже за Трифоновым?
— Нет, просто шёл мимо, — ответил он сдержанно. — Вижу, вам повезло.
— Повезло, — кивнула она, показав свёрток. — «Дом на набережной». Говорят, он пишет о том, чего другие боятся касаться. Вы читали что-нибудь из его вещей?
— «Обмен», — коротко ответил Олег, удивляясь собственному желанию продолжить беседу. — Точное описание нашей жизни — вечный компромисс между желаемым и возможным.
Кристина внимательно посмотрела на него, и черты её лица смягчились.
— Вы замёрзли, — заметила она, окинув покрасневшие уши и нос юноши оценивающим прищуром. — Моя квартира в двух шагах отсюда. Может быть, выпьете чаю? Заодно и поговорим о литературе… и не только.
Олег колебался. Здравый смысл подсказывал отказаться — что общего могло быть у него с этой женщиной? Но и уйти отчего-то не удавалось.
— Я не уверен, что это хорошая идея, — произнёс он, вопреки собственному желанию согласиться.
— Почему? — Кристина слегка наклонила голову. — Вы меня так боитесь?
Олег ощутил раздражение и одновременно — острый интерес.
— Хорошо, — решился он наконец. — Только ненадолго.
Они молча двинулись по заснеженной улице. Кристина уверенно лавировала между лужами и грязными сугробами — туфли не вязли в слякоти. Олег шагал рядом, выдерживая дистанцию.
Массивная серая высотка на Ленинском проспекте вырастала из февральских сугробов. Олег задрал голову, рассматривая бесконечные ряды одинаковых окон. Консьержка за стеклянной перегородкой оторвалась от вязания, окинула потрёпанную куртку гостя цепким взглядом, но, заметив Кристину, тут же расплылась в приветливой гримасе. Лифт дребезжал и дёргался на каждом этаже.
Жилище Поповой поразило Олега контрастом с обычным советским бытом. Прихожая с антикварной вешалкой и зеркалом в тяжёлой раме. Гостиная с книжными полками и корешками книг на разных языках. Мебель — явно не из стандартных гарнитуров местной фабрики, а импортная или сделанная на