Кстати, оригинала этой записки не существует. И складывается впечатление, что не только историки, но и современники тех событий излишне много внимания уделяли истории с ее обнаружением в особняке д'Анвер. И делается это, понятное дело, не случайно. Скорее всего, эту «детективную деталь» запустил в дипломатические круги Юг-Бернар Маре, герцог де Бассано, дабы не раскрывать факт не совсем законного длительного наблюдения французских агентов за Чернышевым и русским посольством.
* * *
В исторической литературе широко бытует мнение о том, что А.И. Чернышев покинул Париж 26 февраля, и вечером того же дня, либо утром 27-го, агенты префекта полиции Этьена-Дени Пакье устроили в его комнатах в особняке д'Анвер тщательный обыск, в ходе которого была обнаружена злополучная записка.
То есть речь идет о 14 февраля по старому стилю или 26 февраля по новому стилю. Однако Александр Иванович не мог покинуть Париж ни 26-го, ни 27 февраля хотя бы потому, что 28-го у него была аудиенция у Наполеона. В течение трех с половиной часов Наполеон снова говорил о возможности урегулирования спорных вопросов между двумя державами, стараясь закрепить и усилить то впечатление, которое пытался произвести на Чернышева (а через него и на Александра I) двумя днями ранее.
Судя по тому, что арест камердинера Чернышева Жана Кундта, по прозвищу Саксонец, произошел 28 февраля, отъезд русского офицера мог состояться вечером того же дня, сразу после чего и был произведен обыск, в ходе которого якобы и была обнаружена записка, помеченная инициалом «М».
Забегая вперед, отметим, что уже 1 марта полиция установила, что единственным чиновником из числа персонала обоих военных ведомств, чья фамилия начинается с инициала «М» и который мог быть так или иначе связан с утечкой документов, являлся Мишель, состоявший в бюро обмундирования и имевший «двусмысленную репутацию». А еще он, на свою беду, имел лучший, поистине уникальный, почерк среди чиновников обоих министерств, поэтому не составило большого труда определить, что именно он и есть автор злополучной записки.
Историк Жеральд Арбуа констатирует: «Расшифровка инициала “М” легко указала на Мишеля. После этого раскрыть оставшуюся часть сети не составило труда»29.
Ну, а далее цепочка раскрутилась мгновенно. Мишель был схвачен и во всем сознался, а А.И. Чернышев к тому времени уже был далеко.
Переговоры с турками
А в это время на Дунае лед установился, и все четыре русских отряда, почти одновременно, перешли реку. Захватив в плен нескольких вооруженных жителей, все отряды, нигде не встретив противника, через несколько дней возвратились обратно.
Это и были единственные военные действия за Дунаем в 1812 году, которые, по мнению военного историка генерала А.Н. Петрова, «справедливее можно назвать простым набегом»30.
Между тем, пользуясь пребыванием турецких уполномоченных в Бухаресте, М.И. Кутузов, на основании полученных им указаний, имел частные разговоры со специальным уполномоченным Гулибом-эфенди и старался внушить ему мысль, что Оттоманская Порта сильно заблуждается, рассчитывая на чью-либо помощь. Австрия, заключившая с ней секретный договор, никакой пользы Порте не принесла, но зато за свое «союзное бездействие» получила от нее Буковину.
Этот пример может служить доказательством того, что всякая другая держава в Европе, обещающая свою помощь Турции, единственно имеет в виду воспользоваться частью ее владений. Всего же более Порта должна опасаться Наполеона, которого самая заветная мысль состоит в том, чтобы сделаться повелителем Востока.
Россия не хотела допустить продвижения Наполеона на Восток, и поэтому император французов стал грозить ей войной. Таким образом, на самом деле, интересы России и Турции были совершенно одинаковы, ведь, победив Россию, Наполеон уже не имел бы преграды для овладения Востоком и для раздела обширных владений Порты, сообразно своим политическим расчетам. А Австрия, в надежде получить что-нибудь еще и на свою долю, готова была в тот момент поддерживать планы Наполеона.
Получается, что и Россия, и Оттоманская Порта были заинтересованы в скорейшем заключении мира. Во всяком случае, император Александр I – точно. Но удивительно то, что несмотря на надвигавшуюся войну с Наполеоном, М.И. Кутузов, доводя правительство до «крайней степени раздражения», умудрился очень долгое время бездействовать.
Март 1812 года
Переговоры в шведской столице
А.И. Чернышев уехал из Парижа 28 февраля, а уже в марте 1812 года он находился в шведской столице, где трижды встречался с будущим королем Швеции и Норвегии, а пока шведским кронпринцем и бывшим наполеоновским маршалом Жаном-Батистом Бернадотом. Результаты этих встреч были превосходными. По сути, именно Александр Иванович во многом способствовал процессу полной нормализации и упрочения двусторонних российско-шведских отношений, которые в годы начавшейся вскоре войны принесли России «неисчислимые выгоды». Давая оценку деятельности своего посланника, император Александр назвал его «самым смелым офицером, какие только известны в военной истории»31.
Фредерик Вестин. Портрет Карла IV Юхана, короля Швеции и Норвегии. 1850
А Наполеон в это время и не подозревал, что молодой адъютант русского государя уже лишил его при вторжении в Россию возможности рассчитывать на содействие Швеции.
Наполеон искренне считал, что Бернадот станет его наместником в Швеции, подобно Жозефу Бонапарту в Испании или Иоахиму Мюрату в Неаполе. Об этом свидетельствует эпизод, произошедший после того, как известие об избрании пришло в Париж, и Наполеон дал формальное согласие на отъезд своего маршала в Швецию в качестве наследного принца. В канцелярии императора был составлен специальный документ <..> освобождавший Бернадота от всех присяг и обязательств перед Наполеоном и Францией. В первом варианте содержалось единственное обязательство нового шведского кронпринца – «не поднимать оружие против Франции». После того, как Бернадот отказался принять документ с такой формулировкой, император, поразмыслив, вычеркнул и ее.
Более того, Александр Иванович участвовал в подготовке секретного соглашения между Россией и Швецией, подписанного 24 марта (5 апреля) 1812 года и обеспечившего России «благожелательный нейтралитет Швеции». По этому договору стороны взаимно гарантировали целостность своих владений, а Россия согласилась на присоединение Норвегии к Швеции.
Хитрый гасконец, Бернадот в новой шведской столице очень быстро сориентировался. Конечно, он по-прежнему клялся Наполеону в преданности и верности. Но в то же время, как сообщал Чернышев из Стокгольма, уже в декабре 1810 года Бернадот заявил, что он ничего иного не желает, как заслужить доверие царя.
Переговоры А.И. Чернышева с будущим королем Швеции и Норвегии отлично вписывалась в общий