Родители покинули мир, бросив их с братом в один день, в одно и то же время. Оставленные отцом долги и разбирательство со страховой выплатой стали для Чонвона настоящей головной болью. И все же у него был младший брат – единственная причина, заставлявшая его жить. Но вот прошло время, и только он начал задумываться о том, что теперь можно бы спокойно пожить без тревог и забот, как случилось немыслимое: брат, который был для него всем, погиб. Родители-то ушли по своей воле, винить тут некого, а вот с гибелью Чонана дело обстояло по-другому. Младший брат был выше ростом, красивее и несравнимо умнее Чонвона, да еще и настолько добр сердцем, что мог помочь даже упавшему роботу. И вот такой парень оказался сбит невменяемым водителем. Переломанные кости, изорванная плоть, итог – остановившееся сердце. От мысли об этом Чонвон содрогнулся всем телом.
В тот момент он вдруг поймал себя на мысли: а есть ли у него право просто так уйти из жизни? Да, изначально Чонвон принял это решение из-за собственного бессилия, из-за того, что больше ничего не мог предпринять, но теперь благодаря магазину пластинок его жизнь была наполнена событиями, которых раньше он и вообразить себе не мог. Действительно ли я сделал все, что было в моих силах? Сделал ли я все возможное, чтобы гибель брата не оказалась пустой и напрасной? Не осталось ли в этом мире чего-то еще? Один вопрос цеплялся за другой, но ни на какой из них у Чонвона пока не находилось ответа.
Тем временем в магазин заходили все новые посетители, и Чонвон, решив, что откладывать это больше нельзя, решил последовать совету Вон Сока.
В спешке написав от руки объявление со словами: «Требуется работник», он собирался было повесить его около двери магазина, как вдруг до него донеслось:
– Здравствуйте.
Обернувшись, Чонвон увидел девушку лет двадцати с небольшим, по виду – еще студентку.
– Вам нужен работник?
– Да.
– А оплата… Это правда столько за час? – Девушка показала пальцем на объявление, которое только что повесил Чонвон.
Вместе с кратким описанием подработки на листе был обозначен размер почасовой оплаты.
Двадцать тысяч вон.
Пять минут назад, составляя в магазине объявление, Чонвон изложил условия работы следующим образом:
– 5 дней в неделю;
– 6 часов в день (гибкий график в промежутке с 09:00 до 18:00);
– Оплата в час: 20 000 вон;
– Служебные обязанности: организация ассортимента пластинок, обслуживание посетителей.
Вон Сок, наблюдавший за ним, с изумленным видом защелкал языком:
– Ты что, из богатых?! Хотя нет, богачи так не поступают.
– Что вы имеете в виду?
– Что-что! Как это – двадцать тысяч в час? Минимальная оплата труда-то нынче сколько?! Ты в себе вообще?
Разве может быть в себе человек, который отложил свое самоубийство на два месяца и внезапно открыл магазин виниловых пластинок?
– Я знаю, что в этом году минимальная оплата 9860 вон. Но это ведь всего лишь нижняя граница, и необязательно платить работникам именно столько.
– Ты тут благотворительностью занимаешься? Да и в этом случае двадцать тысяч было бы многовато.
– Да, вы правы. Я просто хочу платить сверх меры, – ответил Чонвон.
Все равно он собирается умереть после того, как продаст все пластинки, так какая разница, сколько платить временному работнику? Но этого он, конечно, вслух не сказал. Упершись взглядом в прямую спину Чонвона, выходившего с написанным им от руки объявлением, Вон Сок почувствовал, как внутри у него трепетнуло что-то, о существовании чего он до этого и не подозревал, но чувство это было ему совсем не неприятно. К тому же ему открылся о Чонвоне новый факт: он думал, это человек совсем мягкотелый, да еще и с парой винтиков не на месте, а оказалось, что в нем все же скрывается своя доля упрямства.
Как только Чонвон вышел за дверь, его поймала (так, по крайней мере, это выглядело) какая-то девушка, и Вон Сок, наблюдая за тем, как они разговаривали, пробормотал себе под нос:
– Кто же это? Новый работник-счастливчик?
– Вот мое резюме, – стоя перед магазином, девушка достала из сумки прозрачную папку и протянула ее Чонвону.
Не успел он машинально взять папку в руки, как девушка резко забрала ее обратно и отсоединила от задней части несколько прилипших листов.
– Извините. Это резюме для других мест…
– Вот как. А вы любите музыку? Хотя… Можно, конечно, и не любить, но все же… просто у нас в магазине музыка играет целыми днями.
В посте Карона, опубликованном им в своем фан-сообществе, тот сказал, что неожиданно получил поддержку в этом странном магазине пластинок, на который случайно набрел в то время, когда страдал болью потери и не знал, куда податься. Вернее, заслуга в этом принадлежала хозяину магазина и другому его посетителю. Карон не вдавался в подробности о хозяине, но назвал его добросердечным человеком, и девушка, кажется, сейчас понимала, что он имел в виду. Но не из-за щедрости, с какой он назначил почасовую оплату, нет. Дело было в том, что хозяин спросил, любит ли она музыку, вовсе не потому, что работа здесь этого требовала, а лишь желая узнать, не будет ли ей в тягость слушать ее в магазине с утра до вечера.
С легким оживлением девушка ответила:
– Музыку я люблю. Конечно, я фанат Карона, но, если честно, это первый айдол, который мне понравился, и до этого я особо не интересовалась k-pop. Слушала в основном классику и джаз, поэтому друзья часто называли меня «старой душой в молодом теле». Эм… В зимнее время люблю слушать альбом Flight to Denmark, а когда нападает унылое настроение, то рок, конечно.
Чонвон закивал головой. Тем временем девушка про себя удивлялась, что собеседования могут проходить в подобной форме, и тем более ей не хотелось упускать эту возможность. С присущим ей робким и осторожным характером у нее бы это никогда не вышло, но в тот момент ее как будто бы накрыло волной смелости. А произнося слова: «то рок, конечно», она даже неосознанно изобразила в воздухе игру на гитаре – и сейчас не могла поверить, что сделала это.
– Знаете, я бы очень хотела работать вместе с вами в этом «Странном магазине пластинок». Вы не пожалеете! Думаю, вряд ли еще найдутся люди моего возраста, которые, как я, слушают все подряд – от старой поп-музыки до классики.
В судьбу девушка не верила и никак не могла понять тех, кто думал, будто существует некий предопределенный исход событий. Она