Выслушав рассказ своей биологической матери, женщина без слов ее обняла. Вздрагивая узкими плечами, та снова рыдала в объятиях дочери.
«Она так много плачет», – подумала женщина. Дождавшись, когда слезы утихнут, она открыла свой чемодан и показала ей альбом, купленный в «Странном магазине пластинок» Чонвона: точно такой же, какой хранила все это время ее родная мать.
В отличие от того далекого дождливого дня, день, когда она снова покидала Корею, был лучезарным как никогда.
Люди зачастую сравнивают жизнь с марафоном. Он не заканчивается так же быстро, как стометровка, и у него не совпадают линии старта и финиша. Пока бежишь дистанцию в 42 195 метров, обязательно появляются мысли все бросить, но к победе можно прийти, только если преодолеть боль. Наверное, этим марафон напоминает наши жизни. Но Чонвон считал немного иначе. Каждый раз, когда он останавливал взгляд на вращающейся на проигрывателе пластинке, его посещала мысль: может, в жизни нет линии старта и какой-то отдельной линии финиша? Что, если жизнь – это движение по кругу, в конце которого мы возвращаемся в исходную точку? Пластинка крутилась так же, как день за днем Луна крутится вокруг Земли, а Земля – вокруг Солнца. Чонвону это нравилось. Ведь в мире, который вертится по кругу, никто никого не опережает, никто ни от кого не отстает, а значит, нет и нужды спешить. А что важнее всего, даже если день за днем одно и то же солнце неизменно приносит с собой то же самое утро, мы уже не такие, какими были вчера.
Женщина сказала, что ей пора в аэропорт, и в спешке ушла, после чего Чонвон подошел к стене, сплошь облепленной стикерами от пилигримов, и нашел среди них оставленный минутами ранее. На английском языке на нем было написано:
В этом странном магазине продаются только старые пластинки. Но, купив одну, я поняла, что приобрела нечто гораздо большее. Это был не просто альбом, а кусочек ностальгии.
Желание умереть, когда-то навещавшее Чонвона ежедневно, он смог полностью стереть из сердца благодаря «Странному магазину пластинок» и посещавшим его пилигримам.
Глава 1. Чонвон
Соната для арпеджионе D.821
Остановиться на последнем шаге между решением уйти из жизни и его осуществлением Чонвона заставила музыкальная пластинка. В тот момент из тысяч альбомов на глаза ему попался один из отцовских, очень им любимый, – «Соната для арпеджионе D.821» в исполнении Гэри Карра. Да. Перед смертью Чонвон решил послушать эту пластинку в последний раз.
– Чонвон, прислушайся к звуку контрабаса. Он играет в последних рядах, отвечает за самый нижний регистр, без которого, казалось бы, можно и обойтись, но без него оркестру никогда не достичь полноценного звучания. А знаешь, что еще интереснее? На этом инструменте, который, как считают люди, служит лишь для заполнения пробелов в оркестре, кто-то безупречно играл Баха и Шуберта. Разве это не потрясающе?
«Ух ты, и правда! Действительно потрясающе, папа! А этот кто-то и есть Гэри Карр, да?» – как было бы здорово, ответь ему Чонвон с подобным воодушевлением. Тогда папа, наверное, с радостью продолжил бы свои бесконечные рассказы о музыке. А потом его, конечно, пришла бы угомонить мама.
Однако папа не получил от Чонвона реакции, какую мог бы тогда ожидать. Не потому, что его рассказы были ему неинтересны – совсем наоборот. Но он никак не отреагировал. Для маленького Чонвона это было обычным делом. В тот самый момент, когда он собирался проститься с жизнью, вместе с этим пустяковым воспоминанием в памяти всплыл образ отца. В противоположность другим детям-сверстникам, не скупившимся на смех и слезы, его сын не отличался живостью мимики, и, может быть, поэтому лицо отца нередко выражало эмоции как будто за двоих. Изменилось бы что-либо, если бы тогда Чонвон ответил отцу с чуть большим энтузиазмом, если бы немного раньше осознал, что чем-то отличается от обычных людей, и стал тренировать свое безэмоциональное лицо выдавать подходящие гримасы? Конечно, сейчас эти размышления не имеют смысла, как и бывает со всякого рода сожалениями. В тот день отец Чонвона, должно быть, хотел объяснить своему лишенному эмоций маленькому сыну, что, какую бы жизнь он ни прожил – блистательного солиста, утопающего в аплодисментах, или же незаметного контрабасиста, подобно тени создающего фон для других инструментов, – любая из них будет значима. Но спустя время Чонвон, в какой-то степени освоивший навык выразительности, понял: большинство наставлений, которые он слышал от отца, тот, похоже, хотел дать самому себе и тем самым в каком-то роде оправдать тот факт, что его собственная жизнь довольно рано оказалась провалом.
Поэтому, наверное, Чонвон впоследствии прошептал перед траурной фотографией отца:
– А жизнь всегда такая? Колышешься из стороны в сторону в обнимку с этим гигантским контрабасом, а для него уже никто не пишет музыку. Не знаю насчет Гэри Карра, но вытерпеть беспорядочный джаз Чарльза Мингуса мне было очень уж тяжело. Хоть и говорю об этом, правда, только сейчас.
Поставив на проигрыватель пластинку Гэри Карра, выпущенную на японском лейбле King Records, между первой и третьей частями шубертовской сонаты Чонвон бродил на грани жизни и смерти – по той короткой дорожке, что проложила за собой игла от Shure [1]. На обратной стороне альбома также имелись композиции Рахманинова и Сен-Санса, однако доходить до них не было необходимости. Если уж и слушать Рахманинова, то для такой ситуации больше подошла бы симфоническая поэма «Остров мертвых»; у музыки же Сен-Санса слишком суетливый ритм, как ее ни исполняй.
За последний год в жизни Чонвона ничего не происходило так, как он того ожидал. Правда, если подумать, это не только про последний год, а про всю его жизнь. Так что, пусть и не совсем в новинку, в этот раз дела для него обстояли немного по-другому. Хотя нет, лучше сказать: все кардинально изменилось. Продержавшись этот год в живых, Чонвон стал, как сейчас говорят, инфлюенсером и теперь даже проводил лекции перед незнакомыми людьми. Как это вообще было возможно? Он по-прежнему не знал наверняка. Но как бы там ни было, сегодняшняя лекция называлась «История успеха „Странного магазина пластинок“». И название ей придумал не Чонвон: так значилось уже в рекламных материалах, которые он получил