Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич. Страница 14

Дело Блисса

светлый блонд

метр шестьдесят пять

свежая кожа

голубые глаза

примерно двадцать шесть

в речи чувствуется образованность и изысканность

Дело Митчелла

рыжие волосы

метр семьдесят пять

желтоватая кожа

серо-голубые глаза

примерно тридцать два

говорит с легким иностранным акцентом

—Даже общего modus operandi или чего-то подобного нет! Одна из них столкнула молодого клерка-брокера с балкона. Другая подкинула цианиду в стакан к обосновавшемуся в паршивом отеле жалкому бездельнику. И, насколько нам известно, ни тот ни другой не только не были знакомы с женщинами, которые довели их до смерти, но никогда даже не слышали друг о друге. Нет, Вангер, думаю, это два совершенно разных дела…

–Связанных одной и той же убийцей, – настойчиво заявил оставшийся при своем мнении Вангер. – Я соглашусь, что оспаривать лежащие передо мной два прямо противоположных описания – искушать судьбу. И все же эти внешние различия не так много значат. Достаточно немного приглядеться, чтобы прийти к общему знаменателю. Блондинка и рыжая: любая хористка вам скажет, сколь преходящим может быть это различие. Метр шестьдесят пять и метр семьдесят пять: если одна была в туфлях на высоком каблуке, а другая – в обуви без каблука, то, возможно, речь об одной и той же женщине. Свежая и желтоватая кожа: здесь достаточно пудры. Разный цвет глаз: вероятно, оптическая иллюзия за счет теней для глаз. Предполагаемая разница в возрасте – еще одна переменная, которая зависит от таких внешних вещей, как одежда и манера поведения. И с чем мы остаемся? С акцентом? Я и сам при желании могу изобразить акцент. Важно помнить, что никто из очевидцев, видевших одну из этих особ, не видел другую. По каждой из женщин мы имеем разный набор свидетелей. У нас нет ни одного очевидца, который видел бы их вместе. И потому сравнить мы их не можем. Вы утверждаете, что у них нет ничего общего в modus operandi, но во всех отношениях они действуют схоже. Разница только в средстве исполнения замысла. Вы позволяете этому обстоятельству сбить себя с толку. Обратите внимание на этих «двух» неизвестных женщин. Обе отличаются поразительной, почти жуткой способностью бесследно скрываться сразу же после деяния. В этом чувствуется почти что гений. Обе заблаговременно выслеживают жертв, видимо, пытаясь уяснить их особенности и привычки. Одна пришла в дом к Блиссу, когда тот отсутствовал, другая подглядела в комнату Митчелла – и тоже в тот момент, когда того не было на месте. Что это, как не modus operandi? Уверяю вас: в обоих делах замешана одна и та же женщина.

–В чем тогда ее мотив? – заявил на это начальник. – Не грабеж. Митчелл задолжал арендную плату за полтора месяца. Женщина выкупила четыре места по $3,30 и оставила два из них простаивать просто для того, чтобы познакомиться с ним при благоприятных обстоятельствах. Напрашивается версия мести, но… он не знал ее, а она не знала его. Мы не только не можем придумать мотив, но и не можем найти объяснения, которые обычно следуют из отсутствия мотива. И она не маньячка. У нее была прекрасная возможность придушить девицу Ходжес – а та как раз из тех сочных, мясистых, глупых барышень, мимо которых не могут пройти прирожденные убийцы. А дама отпустила ее, да еще предупредила девушку об опасности.

–Мотив скрывается в прошлом, в далеком прошлом, – непреклонно гнул линию Вангер.

–Ты прошерстил всю предысторию Блисса, день за днем, и ничего не нашел.

–Значит, упустил. Проблема во мне, а не в предыстории. Все там есть, я просто не увидел то, что искал.

–Та еще задачка перед нами. Ты понимаешь, что даже если бы эти двое остались живы, то они все равно не пролили бы свет на тайну? Они не знали, кто она и почему она все это делает, – потому что они сами про нее ничего не знали, кажется, ни разу с ней не встречались прежде.

–Утешительная мысль, – хмуро буркнул Вангер. – Я не обещаю, что разберусь с этим делом, хотя вы сбросили его на меня. Все, что могу обещать, – я не оставлю его, пока не докопаюсь до сути.

* * *

Записи Вангера по Митчеллу

(спустя пять месяцев)

Улики:

1 конверт с надписью, отпечатанной на выставочном образце в зале пишущих машинок без ведома сотрудников.

1 бутылка арака, купленная в магазине «Мир вина».

1 билетный корешок, место A-1, театр «Элгин».

Дело не раскрыто.

По его опыту, взрослые всегда задавали очень глупые вопросы. Вопросы о вещах настолько очевидных, что давно уже приучаешься принимать их за данность. И все же вопрошающие неизменно ожидали ответа. Особенно когда хотелось заняться чем-то другим. Чем-то действительно стоящим, например пинать огромный яркий мячик вдоль тротуара. Ожидала и эта дама, которая задерживала его теперь. Нагнулась к нему, вся такая приветливая и так далее. Она задерживала его, не давая повеселиться вдоволь.

–Какой большой мячик для такого маленького паренька.

Ну, всякому понятно, что это большой мяч. Зачем она ему это сказала? Почему бы ей не пойти к себе домой?

–Сколько тебе лет?

К чему ей было знать, сколько ему лет?

– Пять с половиной, скоро будет шесть.

–Вот как. А чей ты малыш?

Почему она обязана была знать, чей он малыш? Точно не ее, это она по одному взгляду на него могла бы понять. – Моих мамы и папы, – снисходительно пробормотал он. А чей еще-то?

–А как твоего отца зовут, милый мой? – Она вообще ничего не знала, что ли?

Видимо, подразумевалось то непонятное, формальное, никогда не бывшее в употреблении имя, которое было при его отце лишним довеском, в отличие от более логичного «папы».

–Мистер Моран, – бездумно повторил он как попугай.

Она сказала что-то про ворота.

–Обворожительно. – А потом добавила: – Братья и сестры у тебя есть?

–Не-а.

–Какая жалость! Не скучаешь без них?

Как можно скучать по кому-то, кого у тебя никогда не было? Однако он смутно ощутил, что стоило бы поразмыслить