–Конечно. Пуговицы расстегнул – и все дела. Есть ли разница между его вещами и моими? Они меньшего размера, вот и все.
Однако поток продолжился, ничуть не ослабнув.
–И, Фрэнк, если захочешь потом куда-нибудь сходить, то я бы на твоем месте не оставляла его дома одного. Может, получится договориться с кем-нибудь из соседей, чтобы они присмотрели…
Где-то в сводах под залом ожидания мегафоном отдавался гробовой голос:
–Хоббс Лендинг, Алленвилл, Гриндейл…
–Это твой, пора.
Они медленно приблизились по скату к месту отправки. Ливень наконец-то пошел на убыль; теперь он сменился бесцельной изморосью, запоздалыми мыслями насчет его собственного благополучия.
–А, Фрэнк, ты знаешь, где у меня хранятся твои чистые рубашки и вещи…
–Посадка заканчивается, – пронзительно объявил автобусный диспетчер.
Она неожиданно крепко обвила его шею, словно не cтала еще исключительно матерью.
–Пока, Фрэнк, я вернусь, как только смогу.
–Позвони, когда доберешься, чтобы я знал, что ты нормально доехала.
–Очень надеюсь, что с ней все в порядке.
–Конечно, она до конца недели поднимется и будет расхаживать…
Она присела на корточки перед Куки, поправила ему кепочку, воротник курточки и край штанины укороченных штанишек и трижды поцеловала его в голову.
–Куки, будь хорошим мальчиком, во всем слушайся папочку.
Последнее, что она сказала, уже на ступенях автобуса:
–Фрэнк, у него в последнее время в привычку вошло рассказывать небылицы, я пытаюсь отучить его от этого; не потворствуй ему…
Она наконец-то была вынуждена отвернуться, потому что вслед за ней внутрь пытались забраться другие пассажиры, а она перекрывала вход. Водитель автобуса повернул голову и угрюмым взглядом проводил ее проход к месту. Он пробормотал:
–Боже правый, я везу вас всего-то на север штата, пара часов езды отсюда, не на мексиканскую же границу.
Моран вместе с чадом пересекли платформу и встали напротив ее места. У нее не получилось открыть окно, а то бы она еще бесконечно продолжала в том же духе. Пришлось довольствоваться воздушными поцелуями и поучающими жестами через стекло. Моран по большей части не мог разобрать, что все это значило, но прикинулся, что все понимает, покорно кивая, чтобы ей было спокойнее.
Автобус поехал по бетону с шероховатым шипящим свистом. Моран склонился к миниатюрной версии себя, поднял одну из его ручек-зубочисток.
–Помаши матери на прощание, – распорядился он. Мальчик неуклюже потряс конечностью взад-вперед, словно качал игрушечную помпу.
* * *
Он уже в десятый раз поминал Маргарет с возрожденным уважением, почти восхищением тем, как у нее получалось вообще что-то сотворить с таким хаосом – и не единожды, а день за днем, – когда раздался звонок в дверь.
Он громко простонал.
–Как будто у меня и без того дел недостаточно, теперь еще кого-то принесло, будут здесь околачиваться и смеяться надо мной!
Он был без пиджака и галстука, с закатанными от греха подальше рукавами и с заткнутым за пояс одним из передников Маргарет. Он умудрился разогреть ужин для Куки – Маргарет все так разложила, что только и надо было спичкой чиркнуть и зажечь газовую плиту, – после чего он смог, после долгой беготни, усадить Куки с едой за стол. Но на том достижения закончились. Как сделать так, чтобы малыш не колотил по съестному ложкой, мастеря из него эдакие куличики, так что все разлеталось во все стороны? В присутствии Маргарет Куки вроде бы просто ел то, что давали. С ним же мальчик обрушился на еду, комочки которой долетали даже до противоположной стены.
Моран все носился позади мальчика, пытаясь поймать шарики побольше, от которых был крупнее ущерб. Убеждения были не просто бесполезны, но и вредны; отец был в уязвимом положении, и Куки прекрасно осознавал это.
Дверной звонок раздался во второй раз. Моран же был так занят, что совершенно забыл о первом. Отчаявшимися пальцами он гребенкой провел по волосам, бегая глазами от Куки к двери и от двери обратно к Куки. Наконец, решив, что ничего хуже уже быть не может, кинулся открывать, стирая ошметки шпината чуть выше брови.
Это была женщина, он был с ней незнаком. Но приличная дама; она тактично обделила вниманием фартук с голубенькими незабудками в уголке, вела себя так, будто он выглядел совершенно нормально.
Она была молода и довольно красива, но одета так, словно целенаправленно хотела пренебречь вторым качеством: в аккуратных, но неприметных синих саржевых жакете и юбке. Ее рыжевато-золотистые волосы прочно удерживались булавками и иными средствами. Ее лицо не знало ничего, кроме мыла и воды. На каждой щечке у нее красовалось по розетке веснушек; нигде более веснушки не наблюдались. В ней чувствовались почти мальчишеские дружелюбие и естественность.
–Здесь живет Куки Моран? – спросила она с милой улыбочкой.
–Да… Только моей жены сейчас нет дома… – беспомощно ответил Моран, недоумевая, что могло быть нужно этой даме.
–Знаю, мистер Моран. – Сказала она это как-то понимающе, практически сочувственно. Уголок ее рта предательски дернулся, но она его быстро вернула на место. – Она что-то сказала на этот счет, когда заходила за Куки. Потому я и здесь. Я – воспитательница из детсада Куки, мисс Бейкер.
–Ах да! – сразу же выдохнул он, узнав имя. – Много слышал про вас от жены. – Они обменялись рукопожатием; хватка у нее была сильная, приятная, как и можно было ожидать от такой дамы.
–Миссис Моран не просила меня зайти, но с ее слов я поняла, что она беспокоилась, как вы справитесь без нее, так что я взяла на себя смелость заглянуть к вам. Знаю, что ей пришлось внезапно уехать, так что если я чем-то могу…
Он даже не попытался скрыть облегчение и благодарность.
–Как же это мило с вашей стороны, – горячо проговорил он. – Вы – наша спасительница, мисс Бейкер! Проходите…
Он запоздало вспомнил о незабудочном фартуке, стянул его с себя и спрятал ком за спиной в одной руке.
–Как вы умудряетесь их кормить? – доверительно поинтересовался он, закрывая дверь и следуя за ней по коридору. – Я боюсь ему что-то запихнуть в рот, не дай бог он задохнется…
–Все понимаю, мистер Моран, все понимаю, – утешающе сказала она. Дойдя до двери в столовую, мисс Бейкер всеохватывающим взглядом огляделась вокруг и зашлась глубоким смешком. – Вижу, что я пришла вовремя. – Ему-то казалось, что в столовой еще все было в порядке, в сравнении с кухней. Вот там прошелся самый настоящий ураган.
–Как поживает наш молодой человек? – спросила она.
–Куки, посмотри, кто пришел, – позвал Моран, все еще вне себя от радости от