–Я не понимаю…
Он никоим образом не высказался на тот счет. Показания мальчика теперь тоже были учтены в деле, вот и все.
Он вытащил закрашенный восковым карандашом контурный рисунок, чтобы показать ей. Дрозд-переросток на веточке.
–Вы уже сказали мне, что именно эту раскраску вы дали им днем в понедельник. И что они приносят выполненные задания домой только раз в неделю, по пятницам.
Ее глаза задержались на рисунке значительно дольше необходимого для обыкновенного опознания. Он подождал немного, затем сложил рисунок и убрал его.
–Он был найден в этом доме, мисс Бейкер, рано утром во вторник. Как, на ваш взгляд, так получилось?
Она все смотрела на место у него на одежде, где скрылся рисунок.
–Есть вероятность, что он без разрешения взял его с собой в тот день, еще до того, как вы поставили отметку за рисунок. – Предположение с подразумеваемым вопросительным знаком исходило от него.
Она быстро подняла глаза.
–Нет, я… Я не думаю, что он это сделал. Я отпустила Куки раньше, потому что его ждала мать, чтобы забрать с собой. Вы можете спросить миссис Моран, но…
–Уже спросил.
–Ах, ну тогда… – Она встала. На ее лице медленно проступило немного краски. – Тогда как все это понимать – как словесную ловушку для меня?
Он уклончиво накренил голову.
–Все это ставит меня в несколько незавидное положение.
–Никоим образом, – лицемерно заявил он. – Почему вы так говорите?
Она посмотрела на сумочку, расстегнула и застегнула застежку еще один раз, затем вдруг взглянула на него и обрушилась воодушевленным проблеском нетерпения, который очень шел к ее волосам:
–А я и сама не знаю, почему так должно быть! Проведенный там эксперимент едва ли можно назвать беспристрастным.
Он был шелково обходительным.
–Почему же? Разве ребенок с вами не знаком? Разве он не видит вас по пять дней в неделю? Не решающее, с нашей точки зрения, и вы вправе так говорить, но оно было беспристрастным.
–Разве вы не понимаете? Детское сознание, особенно в таком возрасте, столь же чувствительно, как непроявленная фотопластина; оно фиксирует первое, что в нем отпечатывается. Вы только что просили меня никак не влиять на него, но вы с коллегами определенно уже повлияли на него, возможно ненамеренно, за последние несколько дней. Он слышал, как вы говорите, что я была здесь, и теперь верит, что я действительно была здесь. У детей грань между реальным и воображаемым очень…
Его ответ был терпеливым и рассудительным.
–Что касается нашего влияния на него, то здесь вы совершенно ошибаетесь. Мы не слышали ваше имя, никто из нас, пока он первым его не назвал, так что как он мог его услышать от нас? Нам пришлось позвать миссис Моран и попросить ее объяснить, кто вы такая, когда он впервые вас упомянул.
Ножкой она не топнула, но дернулась всем телом, что выразило ее настроение.
–Ну а что я, по-вашему, сделала… Может быть, расскажете? Просто вышла отсюда, когда это произошло, и никому ничего не сказала?
–Постойте. – Он обезоруживающе поднял перед собой ладони. – Вы уже говорили, что не были здесь, а второй раз по этому поводу я вас не спрашивал, верно?
–И еще раз повторяю, что меня здесь не было. Решительно не было! Я никогда не была в этом доме до сегодняшнего дня.
–Тогда так оно и есть. – Он выполнил успокаивающее движение, словно мягко разглаживая что-то руками. Мир любой ценой. – Ничего не поделаешь и не скажешь. Обрисуйте мне в общих чертах, что вы делали тем вечером, и на этом мы поставим точку. Вы же не против?
Она поутихла.
–Нет, конечно, нет.
–Не обижайтесь, это рутина. Мы опросили и миссис Моран.
Ей пришлось снова сесть. Тишина сменилась задумчивостью.
–Нет, конечно… – Задумчивость обернулась глубочайшим размышлением. – Нет…
Он предупредительно прочистил горло. – Как только вы будете готовы.
–Ой, простите. Я, кажется, все делаю невпопад? – Она открыла и закрыла застежку на сумочке в последний раз. – Детей забрали в обычное время. То есть в четыре часа. Потом я прибиралась на столе и так далее, было, наверно, уже половина пятого, когда я ушла. Я вернулась в мою комнатку в «Резиденс-клаб», оставалась там примерно до шести, отдыхала, устроила стирку. Потом вышла и пошла ужинать, в маленькое местечко неподалеку, куда я обычно хожу. Предполагаю, вам нужно название?
Он выглядел уныло извиняющимся.
–«Карен Мари». Это забегаловка, которой заправляет хозяйка-шведка. Потом я прогулялась и, ох, около восьми сходила на кинокартину…
–Не помните случайно, какую именно? – мягко поинтересовался он, словно спрашивал о самой несущественной вещи в мире.
–О да, конечно. Кинотеатр «Стандарт». «Мистер Смит едет в Вашингтон», наверняка слышали. Я не слишком часто бываю в кино, но когда хожу – только в «Стандарт». Вот, наверно, и все. Я покинула театр, когда закончился сеанс, и вернулась в «Резиденс-клаб» незадолго до двенадцати.
–Прекрасно, этого нам будет достаточно. Большое вам спасибо, на этом и закончим. Я вас больше не задерживаю…
Она поднялась почти неохотно.
–Я бы предпочла не уходить… при таких обстоятельствах. Было бы проще, чтобы все как-то разрешилось, пока я здесь.
Он развел руками.
–Нечего разрешать. Вы, кажется, придаете ситуации больше значения, чем мы сами. Не волнуйтесь, вы можете идти и забудьте обо всем.
–Ну… – неохотно проговорила она и, до последнего оглядываясь назад, ушла.
Как только входная дверь закрылась, его будто поразило электрическим разрядом из невидимого источника.
–Майерс! – Из комнаты на дальнем конце прихожей выскочил коллега. – И днем и ночью. Не спускай с нее глаз ни на минуту. – Майерс понесся в поисках заднего выхода. – Брэд! – позвал Вангер. И до того, как лестница прекратила сотрясаться от бурного спуска, прокричал: – Быстро дуй отсюда. Отправляйся в театр «Стандарт» и проверь, какой еще фильм там показывали вечером в понедельник, вместе с «Мистером Смитом». Вот одно преимущество двойных сеансов, они полезны в нашем деле. А потом сходи к «Карен Мари», узнай, ужинала ли она там, я хочу вдоль и поперек проверить ее алиби, и боже сохрани ее, если оно пойдет ко дну пятидесятикилограммовой гирей!
* * *
Первый звонок Вангеру, дома у Моранов, двадцать минут спустя
–Эй, Лью, это Брэдфорд. Мне даже не пришлось сверяться с кинотеатром «Стандарт». В ту ночь вторым номером показывали «Пять юных Пепперов», если это тебе еще нужно. Но мне сказали, что кто-то пришел прямо передо мной с тем же вопросом. Девушка в кассе удивилась неожиданному интересу к малобюджеткам.
–Кто? –