— Я тебе что говорил насчет отношений? До главного турнира никаких, млять, телок. Трахай и отпускай, чтобы, проблем не было. А за две недели, чтобы на сухпае был! Ты понимаешь вообще, что тебя в профессиональный спорт возьмут только через эту победу? Херню ты понимаешь! Если из-за бабы ты вылетишь из гонки, можешь свое свидетельство МС засунуть себе в зад!
Сука.
Говорил он, а я внимал как грудничком пил молоко матери.
— Не вылечу, просто сегодня не в форме.
— Свободен, а в следующий раз я жду максимально слаженной работы, а не вот этой херни на лопате. Сопли подбери, чемпион, мать его так!
Я не в форме сегодня и по факту последние недели две. Накрыло сильнее, чем я думал. Меня подорвало и разорвало.
Вылетаю из клуба заведенный до предела. Смотрю на часы, сверяюсь с датой. Сегодня она должна быть в салоне красоты вечером.
Должна быть, а там я перехвачу ее и вставлю люлей.
Но все случается не так, как загадывается.
* * *
Я приезжаю к нужному месту за час до времени Х, и обосноваюсь в засаде, с нетерпением рассматривая вход в элитный салон красоты. Зачем она сюда приезжает каждую неделю, если по факту уничего не менеятся, мало мало волнует. Всегда волновало лишь то, что я мог за ней наблюдать хотя бы со стороны.
Я делаю это с особым наслаждением, получая примерно такой же кайф как от секса.
Иногда мне кажется, что сублимировать я смог бы с помощью алкоголя, но потом я перехожу в тяжёлую артиллерию и убиваю руки.
Стрелка мучительно медленно придвигается к отметке пять, но Яны нет. Ее нет и в полшестого. В момент, когда я был бы не против еще и закурить.
Жаль, что я не курил.
Даже не пробовал. Черт.
Пульсация в висках усиливается. Стучу пальцем по рулю и осознаю, что она не приедет.
Яна как в воду канула, и чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне хочется ворваться в тот дом и увидеть ее.
Чего бы по итогу мне это ни стоило.
Вот почему, когда наступает день Рождения бати, я буквально испепеляюсь изнутри в нетерпении ожидая гостей. Мне на всех срать хотелось, меня волнует Яна.
Мариную мясо, думаю о ней. Разжигаю огонь для шашлыков, думаю о ней.
Перманентно вращаю головой на каждый звук.
Отчетливо понимаю, что крышак у меня подтекает нехило. Если я не видел ее пару дней и уже не могу совершенно ни о чем думать, кроме как о том, что с ней и где она.
Чужая жена.
Чужая.
А мой мозг в кашу от безысходности и отсутствия информации о ней.
Вот почему, когда ворота разъезжаются, и на территорию въезжает машина Верховцева, я в моменте чувствую, что мое терпение обрывается к чертовой матери.
Растворяюсь в ощущении предвкушения.
Машина тормозит на подъездной дорожке, и первым выходит чмо всратое, он медленно обходит свою тачку и открывает пассажирскую дверь. Я не дышу, считывая собственные ощущения. Копна светлых волос… гордый профиль, Яна осторожно выбирается из машины. Бледная. Как обычно.
На лице вырисовывается несмелая натянутая улыбка и ни грамма мазюкалок. Я проваливаюсь в пульсирующее наслаждение от увиденного и вдруг не могу даже пошевелиться. Меня к чертовой матери парализует.
Затем я вижу черное платье, что изящно облегает фигуру и захлебываюсь эмоциями, которых слишком много.
Бездумно хватаю шампур и сжигаю кожу на руке. Даже не чертыхнусь в ответ, только впитываю в себя эту боль, а когда она поворачивается ко мне и наши взгляды встречаются, я готов испытывать любую боль в этом мире, лишь бы она смотрела на меня хотя бы так. С полной невозмутимостью и почти без эмоций. Только легкая тень чего-то нечитаемого мелькает в глазах, способных меня урыть.
Решительным шагами иду напролом через мамин идеальный газон встречать гостей. Не моргаю, пока иду.
Не дышу, пока иду. Я вообще не существую, пока не потрогаю Островерхову.
Нет меня, и все тут.
— Поздравляю, друг, сто лет не чихать не кашлять тебе… — периферией доносится до уха поздравления мудака. Батя его встречает с широченной лыбой. Наверное, мне он не так рад бывает, как этому.
— Поздравляю вас с праздником, всех благ, — слишком тихо произносит Яна, натянуто улыбаясь. Притворно. А еще она щурится, и ей явно некомфортно тут.
Муженек рад стараться заграбастывает ее ладонь в свою лапищу. Тварь, руку убери.
Я дергаюсь в ответ и торможу. Размозжить ему череп прямо тут будет достаточным фиаско?
Плевать.
— Здрасти, — рычу, отчего на меня моментально внимание переключается. Ублюдка, но не ее.
— Добрый, — Верховцев протягивает мне свою мразотную руку, а я киваю.
По вторникам я милостыню не подаю.
— Руки грязные.
— О похвально.
— Да, наш сын готовит лучший в мире шашлык, — расхваливает отец мои умения.
Яна прячет лицо за ширмой аккуратных локонов, а я так тащусь от всего, что вижу, что даже не слышу дальнейший разговор.
В моменте похер.
Меня вставляет совсем от другого.
— Проходите к столу.
Я не моргая всматриваюсь в красоту напротив, а Яна специально отводит все внимание куда угодно, но не на меня. Доводит. Уничтожает. Заставляет взрываться нервную систему. Уничтожает.
— Яночка, пойдем посмотришь фронт работ… — мама уже ведет ее за руку в дом. А я всматриваюсь в изящные изгибы бедер, покачивающихся от движений.
Следом уходят все, включая мудака. А я возвращаюсь жарить шашлык, потому что я жарю лучше всех, и теперь мне хочется показать это только одному человеку. Я обещал.
В мозгах варится такой компот, что мало кто смог бы его осознать.
— Знаешь, с каждым днём ты наглеешь все больше, и теперь некоторые вещи не заметить невозможно, — летит мне в спину, пока я прокручиваю шампура.
ГЛАВА 11
ЯНА
Я чувствую, как муж с силой сжимает мою руку и заставляет меня перекинуть ее через свою. Моральная боль сейчас ничто по сравнению с физической. Он делает это специально, чтобы я почувствовала все оттенки этой боли. Наверное, любая другая на моем месте попробовала бы остаться дома.
Вероятно, это было бы правильным решением. Я даже допускаю, что это в некотором роде единственно правильное решение.
Но не когда тебе в глаза всматривается чудовище и елейным голосом сообщает, что переломает тебе ноги, если ты не пойдешь с ним.
Это праздник его товарища. И мы сообщили, что придем, так что проявить невежливость нельзя. Моего мужа заботит