Она рисовала ее.
Она еще и могла делать это разной. Например, голой. Черт. Запрокидываю голову и со стоном бьюсь затылком о стенку. Мне капец как важно ее просто держать в своих руках. Просто, блин, прикоснуться, чтобы не сдохнуть в агонии от нахлынувших эмоций. Я бы хотел, чтобы это закончилось. Видит бог, даже пытался. Очень пытался вытолкать ее к чертовой матери из своей головы, но снова и снова сталкивался с суровой реальностью, в которой я не могу от нее избавиться. Раковой опухолью она распространяется по телу.
Идея подойти к стенке и долбануться о нее, чтобы не думать о Яне хотя бы гребанную минуту, не кажется мне сверхглупой.
На следующее утро я прикатываю в зал и бездумно шароеблюсь между тренажеров. Никого тренить мне не хочется. Заглядываю на периодически открывающуюся дверь и заставляю себя не взорваться.
Она обычно приходит сюда к десяти утра по субботам. Сейчас только девять сорок пять. Время есть.
Придет.
Нутром чую, что придет. Арендованный шкафчик все еще за ней числится. Абонемент оплачен до конца следующего месяца. Она не станет просто менять зал же? Сюда попасть стоит космических денег. Так что точно не станет просто футболить классное место из-за меня.
Дурак.
Ее муж деньги лопатой гребет. Не думаешь же ты, что она по факту оплаты абонемента из вредности ходить будет сюда?
В самом деле?
Нет, он скорее просто купила уже новый в другом клубе. И мне предстоит узнать, в каком.
Раскачиваюсь в нетерпении мониторя время, когда ко мне подходит какая-то долговязая девица с распущенными волосами. Нахера сюда ходить с такими патлами? Чтобы потом везде они валялись? Ненавижу, когда бабы так делают. НЕНАВИЖУ.
Соберите свою макаронную фабрику, ведь вы в зале не одни.
А еще больше меня бесят те, которые без полотенец ложаться на тренажер. Садятся на него. Или черт его разбери что еще с ним делают.
Сердце больно бьется о ребра, пока я не моргая всматриваюсь в долбанную входную дверь.
Войди же, милая.
— Привет! Ты тут? Ау… — начинает махать рукой как опахалом девица перед моим лицом. Черт.
Игнорирую, потому что это лучший выход из ситуации.
— Эй?
— Я занят.
Перевожу на нее нечитаемый взгляд и встречаю волну негодования. А ты думала, я по факту наличия тебя в этом зале должен кланяться в ноги и радоваться знакомству?
Не должен. И не буду.
— Мне сказали, что ты тренер.
— И я занят. Мест нет, — буркаю, и снова перевожу все свое внимание на входные двери. В моменте кажется, что ничего сильнее не жду, как то, что Яна все-таки в конечном итоге войдет в эту блядскую дверь!!
— Хам! Пожалуюсь на тебя руководству.
Ага.
Жалуйся. Визжи. Мгновение, и в зал входит Островерхова, бледная как стенка, и сразу в спортивном костюме. Маленький рюкзачок перекинула через плечо и несет себя как царица. Волосы затянула в высокий хвост, раскосые глаза сшибают нахрен с ног. Меня.
Лосины плотно оплетают фигуру, которая выгравирована у меня в памяти намертво.
Ровно через три секунды ее взгляд ударяется о мой.
Она тормозит, закусывая губу, а в нее почти врезается какой-то малец, которого мне лично хочется размазать по стенке лишь за то, что он к ней прикоснулся.
В мгновение Ока оказываюсь рядом и за локоть увожу в раздевалку.
Для тренеров.
Здесь пусто, и я блокирую дверь шваброй.
А затем сталкиваюсь лицом к лицу с той, которая сводит с ума.
Рассматриваю как маньяк, потянув лыбу во все тридцать два.
— Ну здравствуй, Островерхова.
Она кусает губы и хмурится, растирая руку.
Я же не сильно не взял? Какого тогда?
— Какого черта ты себе позволяешь? — пыхтит и краснеет, вмиг оживая от ярких эмоций в мою сторону.
Вау.
Пришибает нахрен.
* * *
Я на полном серьезе планирую бесить ее, чтобы жрать чуть больше эмоций, которых обычно я не вижу. Это похоже на подвид мазохизма? Вероятно, скорее да, чем нет.
Яна кусает губы и часто-часто моргает, всматриваясь в меня влажным взглядом олененка Бэмби.
Так на меня не смотрел никто и никогда. Всегда прожженные взгляды проворных сук, точно знавших, что они по жизни хотят.
В башке пульсирует, и я пытаюсь заставить себя не совершать глупости, но рядом с ней глупости — это мое второе имя.
Сбивчиво дышу, делая шаг навстречу. Яна — два назад, как будто это поможет.
— Что же я себе позволяю? — хмыкаю, бросая взгляд на пустую раздевалку. Тут точно никого, а значит есть карт-бланш.
— Серьезно? Ты преследуешь меня! Кем ты себя возомнил? — краснеет еще больше, практически взрываясь от переполняющей злости. Очень красиво злится. Я бы попробовал ее злость языком.
Пульсация становится настолько сильной, что я в моменте не слышу ничего. ощущение, как будто пропустил удар на ринге
— Я тебя хочу. Забрать тебя от мужа, потому что он тебе не подходит, а я вот идеально, — шепчу на запредельно низких частотах, и мне кажется, что я вообще это мысленно произнес.
Сначала кажется, потому что потом я вижу максимально удивленное лицо, вытягивающееся все сильнее с каждой секундой.
Она ударяет меня по лицу, и я позволяю. Потому что это тот контакт, которого я так сильно хочу.
Яна отшатывается от меня, а я резко придвигаюсь и впиваюсь в ее губы, одновременно блокируя все попытки меня оттолкнуть. Это доля секунды. Я втрамбовываюсь в нее, резко толкаясь в приоткрытый рот, языком проезжаюсь по горячим губам, сладким как мед. Второй рукой удерживаю затылок и не даю сдвинуться с места.
В голове ядерный взрыв, меня подбрасывает от силы разорвавшегося снаряда. Я все жру ее и жру, толкаясь языком глубже. Насилую ртом, напитываясь ароматами и вкусами, которые мне всегда было нельзя. Со стоном притягиваю ее максимально близко и чувствую все выдающиеся части фигуры, сносящие башку в ноль.
Отрубите мне голову, потому что я больше не смогу без… этого.
Щелкает сильнее. И вот я уже прижимаю Яну к стенке и сжимаю в своих руках, ощущая каждый, сука, сантиметр, под пальцами. Горит тело, горит все.
В пепел превращается.
Вгрызаюсь до боли, а она… не сопротивляется.
Поднимаю Яну на руки и толкаюсь в нее бедрами, охамев вкрай.
Все заканчивается слишком быстро. Кто-то начинает ломиться в раздевалку, и Островерхова просыпается, начиная резко меня отталкивать. Кусает меня и пытается махать головой из стороны в сторону.
Нет.
Скольжу руками