— Расслабься, Игнат, — прошептала она ему на ухо. — Я здесь. Я держу тебя.
Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и начал медленно опускать свои ментальные щиты. Тот самый «черный ход», который Ангелина оставила в его голове, запульсировал тупой болью.
— Она здесь... - прохрипел Игнат. Его тело начало мелко дрожать. — Она чувствует меня. Она... она смеется.
В сознании Игната вспыхнул образ: Ангелина, стоящая посреди гнилого болота, её золотистые волосы светятся в темноте, а в руках она держит куклу, отдаленно напоминающую Доминику.
«Здравствуй, мой потерянный щенок, — пропел в его голове сладкий, как патока, голос ведьмы. — Неужели ты решил вернуться к своей хозяйке? Или рыжая девчонка оказалась слишком пресной для твоего волчьего аппетита?»
Доминика почувствовала, как Игнат дернулся, готовый сорваться в ярость. Она сильнее сжала его плечи, направляя через свои ладони успокаивающий зеленый свет.
«Отвечай ей, — скомандовала она ментально. — Скажи, что мы уходим. К Скалистым пикам. Завтра на рассвете».
Игнат через силу выдавил из себя мысль, окрашивая её фальшивым отчаянием:
«Она... она вытягивает из меня силы, Ангелина. Дети... они слишком сильны. Мы уходим к Скалистым пикам, там есть пещеры, защищенные древней магией. Завтра на рассвете мы будем там. Помоги мне... я не справляюсь».
Ведьма замолчала. Доминика чувствовала, как Ангелина «пробует» эту мысль на вкус, ищет в ней ложь. Но магия Доминики, смешанная с искренним напряжением Игната, создала идеальную иллюзию.
«Скалистые пики... - эхом отозвалась Ангелина. — Глупый мальчик. Ты сам привел её в мою ловушку. Жди меня, Игнат. Я приду, чтобы забрать то, что по праву принадлежит тьме».
Связь оборвалась так резко, что Игнат повалился вперед, уткнувшись лицом в траву. Доминика тут же опустилась рядом с ним, прижимая его голову к своей груди.
— Всё, она поверила, — выдохнула она, вытирая пот со своего лба. — Она направит всех своих Изгоев к Пикам. А это в противоположной стороне от нашего дома.
Игнат поднял голову. Его серые глаза были мутными, в них еще плескались остатки ведьмовского влияния, но он быстро приходил в себя.
— Ты видела её? — спросил он, тяжело дыша.
— Видела, — Доминика помрачнела. — Она стала сильнее. И она не одна. Рядом с ней были волки, чьи глаза совсем не светились. Она выпила их души, оставив только оболочки.
В этот момент из кустов бесшумно вышел Влад.
— Мы всё слышали через вашу связь. План сработал. Пока она будет прочесывать пещеры в Пиках, у нас будет фора в двенадцать часов. Этого хватит, чтобы подготовить стаю и ударить ей в тыл.
Игнат встал, помогая подняться Доминике.
— Влад, бери своих людей и выдвигайся к границе Мертвой пади. Доминика, тебе нужно закончить то самое «Дыхание Леса». Если мы встретимся с её «пустыми» волками, нам понадобится что-то сильнее обычных когтей.
Доминика кивнула. Она знала: следующая ночь станет решающей. Либо они навсегда избавятся от тени Ангелины, либо пламя костра, которое Игнат когда-то разжег на площади, поглотит их всех окончательно.
— Игнат, — позвала она его, когда Влад уже скрылся в лесу.
— Да?
— Когда всё это закончится... мы ведь вернемся к вареникам и муке?
Игнат посмотрел на неё, и его лицо осветилось такой теплой улыбкой, что вся тьма Ангелины показалась просто дурным сном.
— Мы купим целую мельницу, травница. Обещаю.
Ночь перед решающим столкновением дышала холодом. Игнат, Влад и Доминика укрылись в старом охотничьем схроне на подступах к Мертвой пади. Воздух был пропитан тревогой, и именно здесь, в тесном пространстве, когда нервы были натянуты до предела, Влад заговорил о том, что терзало его всё это время.
— Знаешь, Игнат, — Влад смотрел в одну точку, на пламя единственной свечи. — Я до сих пор вспоминаю тот день, когда наша мать чуть не ушла за черту. Если бы Доминика тогда не вырвалась... если бы она не влила то противоядие, пока ты пытался её остановить, думая, что она убийца...
Игнат болезненно поморщился, прикрыв глаза. Те воспоминания были для него как открытая рана.
Вдруг из темноты леса, прямо в их сознание, ворвался издевательский, тягучий смех Ангелины. Она была еще далеко, но магия «связи», которую они сами приоткрыли, позволила ей слышать их разговор.
«О, как трогательно... Семейные воспоминания!» — её голос прозвучал так отчетливо, будто она стояла за дверью. — «Вы до сих пор гадаете, как же так вышло? Как "святые" зелья вашей рыжей травницы превратились в яд для драгоценной Марии?»
Игнат вскочил, опрокидывая стул.
— Ангелина! Покажись, трусливая тварь!
«Зачем мне торопиться? Мне нравится слушать ваши догадки. Игнат, ты ведь тогда так искренне ненавидел Доминику, не так ли? Ты был уверен, что это она отравила твою мать. А ведь это было так просто...»
Доминика почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вспомнила тот хаос, свои дрожащие руки и ярость в серых глазах Игната.
«Твои настои были безупречны, Доминика, — продолжала ведьма. — Но ты забыла, что я умею ходить тенями. Когда я направилась припудрить носик, я заменила флаконы. Я добавила туда выжимку из "черного корня". Я хотела, чтобы Мария умерла от твоей руки, а Игнат сам поднес факел к твоему костру. И почти преуспела!»
— Ты... - прохрипел Игнат, сжимая кулаки до хруста костей. — Ты использовала жизнь моей матери, чтобы уничтожить женщину, которую я люблю?
«Я использовала твою слепоту, Игнат! — Ангелина перешла на крик, и в её голосе прорезалось истинное безумие. — И если бы эта девчонка не проявила такую строптивую волю, если бы она не оттолкнула тебя и не влила противоядие Марии в последний момент — всё было бы иначе. Но ничего... Сегодня я исправлю эту ошибку. Сегодня я заберу и Марию, и твоих нерожденных щенков, и твою рыжую ведьму».
Связь оборвалась всплеском темной энергии, от которой свеча погасла, оставив их в полной темноте.
Доминика почувствовала, как сильные руки Игната обхватили её, прижимая к себе. Он дрожал от ярости и осознания того, какую страшную роль он едва не сыграл в планах Ангелины.
— Она призналась, — прошептала Доминика в его грудь. — Теперь ты знаешь правду. Это была не я. И это была не твоя ошибка — это была её ловушка.
Игнат молчал долго, лишь его тяжелое дыхание нарушало тишину. А потом он заговорил, и в его голосе было столько льда, что, казалось, стены схрона покрылись инеем:
— Влад.
— Да, брат? — отозвался тот из темноты.
— Мы не будем ждать рассвета. Мы