Доминика достала свой самый сильный концентрат — «Дыхание Леса», усиленный энергией Игната.
— Идем, — сказала она. — Малыши требуют справедливости за бабушку Марию.
Они вышли из схрона. Три тени — два волка и травница — направились в самое сердце Мертвой пади, туда, где Ангелина уже готовила свой последний алтарь.
40
Мертвая падь встретила их удушливым запахом гнили и неподвижным, словно застывшим туманом. Здесь даже звуки леса умирали: не слышно было ни уханья совы, ни шороха мелких зверьков. Только тяжелое дыхание двух волков по обе стороны от Доминики напоминало о том, что жизнь еще борется с этой пустотой.
В центре низины, окруженная скрюченными деревьями, стояла Ангелина. На фоне серого тумана она казалась неестественно яркой в своем алом платье. Она не оборачивалась, глядя в котел, от которого поднимался едкий черный дым.
— Ты опоздал, Игнат, — нараспев произнесла она, всё еще не поворачивая головы. — Твоя мать... ей повезло. Благодаря этой молодой ведьме. Но сегодня и изменю ход событий!
Игнат, уже наполовину охваченный трансформацией, издал утробный рык. Его глаза горели расплавленным серебром.
— Оставь нас в покое, Ангелина! — выкрикнул Влад, делая шаг вперед. — Твои игры с флаконами закончились. Сегодня мы принесли тебе твое собственное лекарство.
Ведьма медленно обернулась. На её лице играла та самая безупречная, «ангельская» улыбка, которая когда-то ослепила пол-стаи.
— Лекарство? У этой девчонки? — она брезгливо указала пальцем на Доминику. — Она всего лишь человек с пучками сушеной травы. Она спасла Марию случайно. Везение травницы не может длиться вечно.
Доминика вышла вперед, крепко сжимая флакон с «Дыханием Леса». Она чувствовала, как внутри нее шевельнулись дети — не со страхом, а с той же решимостью, что вела сейчас Игната.
— Это было не везение, Ангелина. Это была воля матери защитить свою семью. То, чего тебе никогда не понять, — голос Доминики звучал чисто и твердо. — Ты думала, что подменив зелья, ты сделала меня убийцей в глазах Игната. Но ты лишь сделала нашу связь крепче. Теперь мы знаем твой почерк.
Ангелина сузила глаза, и её лицо внезапно исказилось, теряя человеческую красоту.
— Довольно слов!
Она взмахнула руками, и из тумана начали выходить «тени» — пустые оболочки волков, чьи глаза светились мертвенным желтым светом. Они двигались синхронно, как марионетки на ниточках.
— Игнат! Влад! Сейчас! — скомандовала Доминика.
Игнат и Влад одновременно обернулись, превращаясь в мощных зверей — белого и серого гигантов. Они врезались в строй теней, разрывая их в клочья, но на месте каждого павшего волка из тумана восставал новый.
— Твои волки бессильны, Игнат! — смеялась Ангелина, поднимая руки к небу. — Они дерутся с пустотой!
Доминика поняла: волки не справятся с магией в одиночку. Она открыла флакон и начала выливать настой прямо на землю, шепча слова заговора, который они с Игнатом создали в оранжерее.
— Кровь Альфы, сила Леса, свет Луны — сожгите морок, дайте видеть сны! — её голос набрал силу, вибрируя в унисон с рыком Игната.
В ту же секунду из земли, куда попали капли настоя, начали пробиваться светящиеся серебристо-зеленые побеги. Они стремительно опутывали лапы «пустых» волков, и там, где касалась магия Доминики, морок Ангелины осыпался пеплом.
Игнат, почувствовав прилив сил от «Дыхания Леса», совершил невероятный прыжок, перелетая через кольцо теней и приземляясь прямо перед ведьмой.
— Нет! — закричала Ангелина, пытаясь выстроить щит из черного пламени. — Ты не можешь! Ты мой, Игнат! Я создала тебя таким!
— Я принадлежу только ей, — прозвучал голос Игната в головах у всех присутствующих.
Он не стал кусать. Он просто ударил лапой, заряженной совместной энергией травницы, разбивая котел ведьмы. Черная жижа выплеснулась на алое платье, и Ангелина вскрикнула — её собственное ядовитое варево начало разъедать её магию.
— Это за Марию, — Доминика подошла к Игнату, кладя руку на его загривок. — И за каждый миг страха, который мы пережили по твоей вине.
Ангелина начала таять, превращаясь в серый дым, её крик затихал в глубине Мертвой пади. Перед самым исчезновением она посмотрела на живот Доминики.
— Это еще... не конец... старейшины... они не примут... таких детей...
Когда последний клочок тумана рассеялся, в пади наступила тишина. Настоящая лесная тишина. Влад, тяжело дыша, подошел к брату и Доминике.
— Мы сделали это? — спросил он, оборачиваясь человеком.
— С этим — да, — Игнат тоже принял человеческий облик. Он был изможден, но его глаза сияли. — Мы изгнали её тень.
Он обернулся к Доминике и, не обращая внимания на грязь и копоть, нежно притянул её к себе.
— Ты была права, травница. Твои «пучки сушеной травы» оказались сильнее её древнего зла.
Когда последний морок Ангелины окончательно рассеялся, а адреналин боя начал спадать, наступила та самая неловкая пауза, которую в романах обычно деликатно пропускают.
Игнат и Влад стояли посреди поляны, тяжело дыша. Оба — в чем мать родила, поскольку одежда не выдержала яростной трансформации и превратилась в живописные лохмотья еще в начале схватки.
— Ну, — Влад первым нарушил тишину, пытаясь прикрыться обрывком камуфляжной штанины, — зато мы её сделали.
Доминика, до этого момента сосредоточенно собиравшая остатки трав, невольно подняла взгляд. И тут же почувствовала, как чьи-то большие и очень горячие ладони легли ей на глаза, полностью перекрывая обзор.
— Игнат! — возмутилась она, пытаясь убрать руки любимого. — Я же травница, я всё видела! И его я видела! И, у тебя, и... вообще!
— Не надейся, — прорычал Игнат ей прямо в макушку, в его голосе смешивались остатки рыка и жгучая ревность. — Одно дело — я, другое дело — мой брат. Нечего тебе рассматривать чужих Альф, даже если они родственники. Влад, имей совесть, спрячься за куст!
— Куда я спрячусь? Тут кругом пепел! — огрызнулся Влад, пританцовывая на холодном мху.
В этот момент из-за густых елей выбежала Алиса. Она была запыхавшейся, с большой сумкой в руках, явно прибежав на помощь, как только звуки боя стихли.
— Я принесла... - начала она и осеклась.
Сумка с вещами Влада глухо шлепнулась на землю. Алиса замерла, её лицо мгновенно приобрело оттенок спелой малины, конкурируя по яркости с волосами Доминики. Она смотрела прямо на Влада, и в этом взгляде было столько всего — от паники до невольного восхищения — что скрывать их «тайну» больше не имело смысла.
— Ой... - только и смогла выдавить она, закрывая лицо руками, но при этом предательски раздвигая пальцы.
— Алиса? — Влад, который до этого храбрился перед братом, внезапно сдулся и в