— Простите, — она явно пыталась скрыть улыбку. — Не думала, что известие вызовет такой интерес.
— Рад, что смог вас развлечь.
— Это не развлечение, скорее облегчение. Приятно знать, что вы еще способны удивляться.
Я медленно опустил салфетку, возвращая себе самообладание.
— И кто же автор столь «интересной» идеи?
— Вдовствующая императрица.
Перед глазами возник Петергоф. Чем я ей не угодил? Вроде нормально же все было. Или это опять «отголоски» ее реакции на «Древо»?
— Любопытно, — резюмировал я. — Покушения, похищения, а теперь — женитьба. Творческий потенциал двора растет на глазах.
— Это не повод для иронии, Григорий.
Элен подалась вперед, рпошептав:
— Это преподнесут как высшую милость. Молодой барон, растущее влияние, сильные покровители… Вам нужно положение в обществе и приличный дом. Так это будет звучать официально.
— А между строк?
— А между строк — жена станет вашим персональным надзирателем.
Твою ж… Серьезно? Мало у меня нянек? Фигнер, Толстой с Воронцовым. Екатерина с матерью прямо выказывали свое покровительство. Куда еще? С ума сошли!
Такое ощущение, будто супруга в таком раскладе будет инструментом контроля. Она будет фильтром, через который пройдут все визиты, письма и разговоры. Но не проще Варвару переманить? Или она все же — моя по духу? Наверное, да. Ее не смогли «переманить», даже с учетом ее мужа.
Я так понимаю, что правильная жена способна снимать тонкую стружку сведений, даже не вникая в суть государственных тайн. Мария Федоровна не тратила бы свою «заботу» просто так. Что-то мне не нравится вся эта возня. Чушь же!
— И что? Уже и кандидатуру подобрали? — спросил я раздраженно.
— Точного имени нет, но круг очерчен. Первый вариант — обедневший, но древний род. Вам купят родословную, им — ваши капиталы и энергию. Второй вариант неприятнее: кто-то из ближнего круга императрицы. Преданная фрейлина с целым выводком родственников, повязанных обязательствами перед двором.
— Маленький филиал Гатчины прямо у меня в спальне? Очаровательно.
— Можно выразиться и так. Третий путь — дочь высокопоставленного чиновника или генерала. Брак, который сделает вас «своим» и предсказуемым. Вас боятся, Григорий, потому что вы слишком независимы. Вас хотят привязать к коновязи.
Элен говорила без злорадства, что еще больше напрягало. Она просто выкладывала передо мной схему.
— Есть еще московский след, — добавила она. — Семья, тесно связанная с патриотическими кругами. Через такой союз вас можно было бы мягко впустить в окружение Ростопчина.
Соседний зал по-прежнему жил своей праздной жизнью, а здесь, за нашим столом, мою судьбу уже расписывали по пунктам, будто ведомость в мастерской. И всё это на пороге войны, когда каждая секунда должна идти в дело.
— Вы можете нанести упреждающий удар, — вдруг произнесла Элен.
— И каким же образом?
— Жениться по собственному выбору. Опередить их.
О как. Элен в качестве жены?
— И на ком же, по-вашему?
Она молчала пару секунд.
— На Татьяне Лукьяновне, например.
Она сегодня в ударе просто. Даже не припомню когда последний раз удивлялся так много раз.
И почему Татьяна? Я вспомнил тот день, когда Элен с Татьяной встретились. Крыльцо якунчиковского дома, вежливость купеческой дочери, ее тихая забота о людях и взгляды, которыми они ос Элен обменялись.
— Вы шутите? — я постарался, чтобы голос звучал безэмоционально.
— Ничуть. Блестящая партия. Солидное состояние отца, ум, воспитание. И, насколько я могу судить, она к вам далеко не так равнодушна, как пытается казаться.
Чего? Татьяна? Не равнодушна? Ох уж эти женщины, везде видят то, что им хочется.
— Вы разглядели всё это за пять минут во дворе?
— Этого хватило с лихвой.
В ее тоне проскользнуло нечто новое. Ревность? Но это не была слезливая ревность. Элен сама подтолкнула меня к другой женщине, наблюдая за моей реакцией так, словно проводила химический опыт. Она не предлагала себя и эта отстраненность задела меня. Я понимаю, что нормальная девушка и не будет напрашиваться замуж, но все же — так преподносить отстраненно… Бесит!
— То есть вы всерьез советуете мне этот союз?
— Я лишь говорю, что это был бы понятный выход для вашего будущего… возможно, даже для сердца.
— Вы удивительная женщина, Элен. Пригласить на ужин, огорошить известием о женитьбе и тут же предложить кандидатуру невесты.
— Я никого не выбираю за вас. Если бы выбор стоял за мной, тон этого разговора был бы иным.
Она осеклась. Лакей, подошедший сменить тарелки, почуял напряжение и отступил с осторожностью. Я коснулся трости — саламандра помогла сосредоточиться.
— И каков бы был этот разговор? — спросил я вполголоса.
Элен не успела ответить. В этот момент к столу подошел какой-то человек.
Я повернул голову. Ростопчин.
Граф появился внезапно. Простой, одетый со вкусом, без излишеств, выглядел как обычный завсегдатай клуба, решивший поприветствовать знакомых. Я поднялся. Ростопчин отвесил поклон Элен, затем протянул мне руку. Хватка у него оказалась крепкой.
— Барон, рад случаю встретить вас здесь.
— Граф, — я ответил на рукопожатие. — Не ожидал увидеть вас.
— В этих стенах трудно остаться незамеченным. Но я не смею прерывать вашу трапезу.
Элен хранила молчание, но я чувствовал, как она подобралась. Фигнер за дальним столом превратился в натянутую струну. Если его заметили люди Ростопчина, обстановка снаружи скоро станет серьезнее.
Граф не стал тянуть время:
— Я давно искал возможности побеседовать с вами. Если ваши дела позволят, буду искренне рад видеть вас завтра у себя после полудня. Никаких приемов — просто разговор.
Я говорил, что не припомню, когда в последний раз столько удивлялся? Кажется, говорил. Да что происходит?
От таких приглашений инстинктивно хочется проверить, на месте ли часы. Отказаться, впрочем, нельзя — это выглядело бы либо трусостью, либо прямым оскорблением. К тому же я и сам хотел бы понять, что скрывается за маской этого человека.
— Благодарю за приглашение, граф. Буду в назначенное время.
— Прекрасно.
Еще один поклон Элен, краткий кивок мне — и Ростопчин удалился так же непринужденно, как и появился. Я сел, провожая его взглядом.
— Этого я не предвидела, — первой нарушила тишину она.
— Неужели?
— Григорий, я действительно не думала что он пригласит на встречу.
Я смотрел на нее, пытаясь понять, правду ли она говорит. У Элен всегда оставался запасной план. Даже если она не ждала Ростопчина, она наверняка уже понимала, в какую сторону качнется маятник.
— Похоже, ваше всеведение дает осечки, — заметил я.
Девушка грустно улыбнулась.
— Я никогда не претендовала на роль оракула. Но Ростопчин просто так к столу не подходит. Зачем вы ему?