А еще акт передачи машины владельцу. Передать ее только предстояло, но я решил заполнить бумагу заранее, чтобы потом не мучиться.
Я печатал, проклиная печатную машинку и внутренне надеясь на то, что у нас скоро уже появятся персональные компьютеры. Да, в девяностых клавиатуры были не очень удобными, неэргономичными, да еще и с большим ходом очень громких клавиш. Но это все равно лучше, чем эта бандура.
В отделе было пусто, почти никого не было, все разъехались по делам. Только пара дальних от меня столов была занята.
В голове все крутилась последняя неудача. Хесус Рамирес видел меня, и теперь он знает мою машину. Он знает, что его ищут. А я погнался за ним, хотя заранее знал, что никаких шансов у меня нет, даже несмотря на внезапно открывшийся у «Шеветта» гоночный режим. Шутка про это — единственное, что меня утешало.
На самом деле он все равно вернется туда, потому что банально там живет. Вопрос только когда. У меня нет возможности крутиться там постоянно, да и толку никакого не будет — если увидит меня, то не приедет. Или, наоборот, уедет на скорости, и я на своей малолитражке его не догоню.
Я добил очередной лист, вытащил его из машинки, вставил следующий и услышал:
— Соко.
Поднял голову, оторвав взгляд от клавиатуры, и увидел перед собой Билла Филлмора. Он стоял у моего стола с папкой под мышкой и с бумажным стаканчиком в руке. Выглядел он таким же невозмутимым и неторопливым, как всегда, но только ведь подошел зачем-то. На самом деле, я ему порядком должен за ту историю со значком, да и за фуру тоже. Хочет чего-то попросить?
— Да, Билл? — спросил я.
Он поставил свой стаканчик на край моего стола, подвинул соседний стул и сел.
— Слышал, ты сегодня «Файрберд» нашел, — сказал он.
— Ага, — кивнул я. — И двух угонщиков в придачу. Только это конченые придурки, и в районе совсем недавно. Не думаю, что мы сможем на них что-нибудь еще накопать.
— Я видел их в камере, лица незнакомые, да, — он снова взял стаканчик и отпил. — А лицо-то одному из них ты зачем разбил?
— Сопротивлялся при задержании, — пожал я плечами.
— Ага, — Билл снова поставил стаканчик и открыл папку. Пододвинул ко мне. — Я тут немного покопался в архиве, мне интересно стало. После того, что ты рассказал про Матео Флореса и этого твоего Коуча.
Я поднял на него взгляд. Интересно, он ведь отказался со мной работать. А тут вдруг чего-то заинтересовался. Собственно, про Билла в участке, как я уяснил за проведенное в теле Соко время, говорили, что у него нет никаких амбиций. Он спокойно работает, ищет угонщиков, а вечера проводит за просмотром телевизора и пивом. А выходные — за просмотром бейсбола и американского футбола в спортивных барах.
— И? — спросил я.
— И вот, что я нашел, — сказал он, показывая листы, которые лежали в папке. — За последние три месяца в Южном Бюро зафиксировано шесть угонов автомобилей, которые классифицируются как американские маслкары. «Камаро» шестьдесят восьмого, «Челленджер» семьдесят второго, «Мустанг Мах Один» шестьдесят девятого, «Додж Чарджер» семидесятого и два «Шевеля» разных годов. Это не считая «Барракуды», на которой разбился тот парень. Итого семь машин за три месяца.
Я взял листы, посмотрел. Даты угонов шли примерно с равными промежутками — раз в две-три недели. Разные адреса, разные районы Южного Бюро, но все машины одного типа. Пони- и маслкары. То, что хорошо подходит под тюнинг для уличных гонок.
— Ни один не раскрыли? — спросил я.
— Ну одно дело ты уже закрыл, — ответил Билл, усмехнувшись. — Ту «Барракуду». И еще одно, — он достал из папки один лист и положил поверх остальных. — Восемнадцатого июня на пересечении Флоренс и Гранд-авеню произошло ДТП со смертельным исходом. Ночью. Водитель не справился с управлением, машина ударилась в опору эстакады. Погибший — Хосе Луис Варгас, двадцать три года. Машина — тот самый «Камаро» шестьдесят восьмого года, который числился в угоне.
Я не так давно был там насчет другого дела, примерно на той улице. И вспомнил. Флоренс — это длинная улица, которая пересекает практически весь город. А конкретно там, рядом с Харбор — прямой участок.
— Это место хорошо подошло бы под гонки, — сказал я. — Под драг-рейсинг.
— И машина была модифицирована, — сказал он. — Конкретно так, чтобы очень быстро набирать скорость. Так что…
— Это не совпадение, — я покачал головой.
— Я не верю в такие совпадения, — сказал Билл. — Два молодых латиноса, оба угоняют дорогие старые машины с мощными движками, модифицируют их, а потом гробятся. А ты еще про одного рассказывал — того мекса на «Эль Камино», которого ты упустил.
— Я ездил к нему сегодня, — я нахмурился, говорить о своей неудаче мне не хотелось вообще. — Не догнал.
— Ты пытался на своем ведре с гайками догнать модифицированный «Эль Камино»? — спросил он с таким видом, будто спрашивал, не болен ли я каким-нибудь психическим заболеванием.
— А что мне оставалось делать? — спросил я. — Так зачем ты все это притащил? Ты же сказал, что слишком стар, чтобы мне помогать с этим.
— Я заинтересовался, — сказал он. — Сперва я подумал, что тачки угоняют на перегонку, как те спортивные машины. Ну, я про ту схему с Мексиканской мафией. Но нет, тут явно что-то другое. И раз уж мы разобрались с той историей с фурой, то почему бы нам не поработать снова вместе?
Вот так вот. Он, значит, сперва отказался, а потом сам полез в архивы и в итоге захотел попробовать.
— Я буду только рад, — честно сказал я. — Одному мне это дело не раскрыть.
— Тогда еще раз расскажи, что у тебя есть на них всех.
Мне пришлось рассказывать по второму кругу. Матео Флорес, мастерская, старик Лебланк, белый мужик по прозвищу Коуч, который организует гонки. Хесус Рамирес на красном «Эль Камино». А теперь ко всему это присоединился и этот Хосе Варгас, разбившийся на «Камаро».
— Спронг прав, — сказал наконец Билл. — Никакой доказательной базы нет, один свидетель. В суд это не пойдет.
— Да и нам знать бы, кого арестовывать сперва, — я пожал плечами. — Мы только прозвище знаем, и все.
— Значит, остается только накопать что-нибудь еще, — сказал он. — Семь угнанных маслкаров за три месяца, два из которых оказались разбиты