Твою ж мать. Я собирался идти к нему с этим разговором после того, как получу показания от задержанных. Но теперь поздно что-то переигрывать, раз я сам так тупо спалился.
— Да, сэр, конечно хочу.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Еще скажи, что ты приехал в выходной, чтобы мне об этом рассказать.
— Ну… — его брови приподнялись, а я вспомнил, что врать Спронгу — не лучшая идея. — Не только за этим, но в том числе.
Он едва слышно выдохнул и сказал:
— Идем в мой кабинет.
Ну, на месте не застрелил — уже хлеб.
Мы поднялись в его кабинет, лейтенант сел за стол, я — напротив. Он поставил локти на столешницу, сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня чуть усталым взглядом.
— Ну?
И я начал рассказ. О том, как Филлмор нашел в архиве похожие дела, о поимке и допросе Рамиреса, о двух поездках на гонки. На моменте о том, как мы пошпионили за гонкой на тысячу баксов, он слегка покачал головой. А я рассказывал дальше: о собранных показаниях, о ночной гонке, о задержании угонщика «Челленджера» и организатора гонок. Умолчал лишь о том, за что отпустил прошлого владельца «Шевеля», но благо Спронг и не заинтересовался такой мелочью, как стритрейсер, который даже не успел начать гонку.
Я закончил, а Спронг еще долго молча смотрел на меня. А потом вдруг спросил:
— То есть в прошлый раз ты втянул двоих своих коллег в несанкционированное расследование, а в этот раз — уже троих? Еще и… — он опустил глаза в лежащий перед ним отчет, — Касселса из нравов? А его-то ты как на это подбил? Он даже не из твоего отдела.
— Ну, вы прошлый раз пригласили его на операцию по моему делу, и ему понравилось… — ответил я, посмотрел в лицо Спронга, и умолк.
Внешне его выражение никак не изменилось, однако в глазах появилось что-то, подозрительно похожее на желание меня ударить.
— Значит, я пригласил… — повторил он. — А разве я не говорил тебе закрыть то дело по «Барракуде»?
— Так я закрыл, — совершенно честно сказал я. — Я пять других из архива взял, незакрытых.
Спронг глубоко вздохнул, покачал головой и тихо спросил:
— Уволить тебя, что ли?
Я нервно усмехнулся:
— Не хотелось бы.
Он развел руками:
— Так в том-то и проблема.
Он вдруг провел рукой по лицу и резко собрался, выражение лица стало серьезным.
— И каковы твои оценки перспектив этого дела?
— Мы уже взяли одного организатора и одного угонщика. По моим данным, организатор точно знает, где и когда состоится большой заезд, который организует лично Коуч. Если возьмем его, то это только с текущей доказательной базой несколько эпизодов организации нелегальных гонок, причем одна из них повлекшая аварию со смертельным исходом. Если узнаем больше — сможем пришить еще одну аварию, ставки, и, возможно, найдем еще несколько угнанных машин. А там и до организации преступного сообщества недалеко.
— Нет у тебя никакой доказательной базы. Пока его человек не даст показания, что работал на этого твоего Коуча — это все отдельные мелкие преступления, а Флорес — вообще несчастный случай.
— Вообще, в этом и был план, — честно признался я. — Сейчас пойти, получить эти показания, а с ними уже идти докладывать вам.
Спронг посмотрел мне в глаза непроницаемым взглядом. Помолчал несколько секунд, потом сказал:
— Ладно. Если сможете добиться нужных показаний — мы обсудим объединение этих эпизодов в одно дело и выделение ресурсов на его расследование. А если нет…
Он не закончил, но я все прекрасно понял и без слов.
— Хорошо, сэр. Сейчас же отправлюсь в допросную.
— Иди, Соко, иди. И лучше тебе вернуться с хорошими новостями.
Я вышел из кабинета Спронга и выдохнул. Да уж, угораздило же нарваться на него вот так. Похоже, придется пустить в ход все свои навыки и средства допроса — провалиться в этот раз нельзя.
Я спустился к дежурному и сказал:
— Мне нужен организатор гонок, задержанный ночью в Санта-Монике, — а сам поймал себя на мысли, что не помню его фамилию. Хотя вчера подписывал протокол его задержания.
— Джексон? — спросил дежурный, и тут же продолжил: — Первая допросная.
Я пошел в указанную сторону, ожидая, что мне сейчас приведут подозреваемого. Однако когда дошел до двери, услышал за ней странные звуки. Как будто старый холодильник подвывает. Это еще что за ерунда?
Я повернул ручку — дверь оказалась открыта. Вошел внутрь и увидел картину маслом. На полу, забившись под стол для допросов, полулежал вчерашний организатор, выставив перед собой руки в наручниках и тихонько подвывая на одной ноте. А над ним, согнувшись, стоял Филлмор и сосредоточенно лупил его пластиковым планшетом для документов. Билл держал его одной рукой, методично опуская скругленным уголком на голову прикрывающегося руками негра.
Судя по тому, что два угла планшета были заметно помяты, а допрашиваемый — равномерно покрыт десятками маленьких синячков, допрос шел не первый час. Я так обалдел от представшей передо мной картины, что просто закрыл за собой дверь и замер, наблюдая за происходящим.
Билл краем глаза заметил меня, поднял взгляд.
— О, это ты, — сказал он с выражением, словно мы встретились у себя в кабинете в рабочий день. — Хорошо, что пришел. Подозреваемый не хочет говорить. Иди сюда, помоги. У тебя есть что-нибудь потяжелее?
Все это произносилось им абсолютно буднично, без какого-либо намека на необычность ситуации. Он как будто попросил помочь с бумагой, застрявшей в печатной машинке.
А вот организатор, похоже, его настроения не разделял. Поймав мой заинтересованный взгляд, он, судя по всему, истолковал его как-то по-своему, поскольку исторг из себя что-то среднее между криком и воем, засучил ногами, пытаясь залезть глубже под стол, хотя и так уже уперся спиной в перегородку. А потом заорал:
— Не надо! Не надо! Я скажу! Скажу!
— О, — флегматично заметил Филлмор. — Получается, ты вовремя.
Он прошел в угол допросной, поднял лежавший там опрокинутый стул, поставил его к столу.
— Задержанный, присаживайтесь, начнем допрос, — вежливо произнес он.
Негр посмотрел на него затравленным взглядом, но все же вылез из-под стола и присел на стул, глядя на нас с опаской.
Стульев было всего два, и второй я без сомнений жестом уступил Биллу.
— Мне кажется, ты устал, — усмехнулся я на его вопросительный взгляд.
— Возможно, немного, — спокойно ответил Филлмор и сел.
Под тусклым светом лампы стало заметно, что у него под глазами залегли серые круги. Он явно не ездил сегодня домой. А если