Мы с Филлмором переглянулись в третий раз за утро. Это уже было интересно. И наталкивало на мысли о том, что у Коуча могло быть прошлое в профессиональном автоспорте.
— Это все? — спросил Филлмор.
— Да. Больше я ничего не знаю, — развел руками парень.
Я сходил к дежурному и попросил увести его и привести угонщика «Доджа».
Когда мексиканца, которого я поймал вчера, завели в допросную, глаза у него были выпучены, и он переводил наполненный страхом взгляд с меня на Филлмора.
Сначала я не мог ничего понять, а потом до меня дошло — они с Джексоном сидели в общей камере. И когда негра привели обратно через несколько часов после того, как забрали, мекс увидел, как Филлмор его отделал.
На самом деле там не было ничего особо страшного — мелкие синяки и ссадины, оставленные тупым углом планшета, от которых уже через несколько дней не останется и следа. Но в этом случае дело было в количестве.
Едва сев на стул, угонщик выпучил глаза еще сильнее и заявил:
— Я все расскажу!
И не соврал. Кажется, если бы он знал государственные тайны Мексики — он бы и их рассказал. Настолько не хотел проходить через многочасовой допрос от Билла. Да ему и не было особого смысла что-то скрывать — я взял его с поличным на угнанной тачке.
Однако, в отличие от организатора, этот ничего интересного и не знал. К моему сожалению, его история почти полностью повторяла историю покойного Флореса. Парень услышал, что какой-то тип на угнанной тачке выиграл заезд у Коуча, и решил тоже попробовать. Правда, этот, в отличие от того же Флореса, оказался ленивым и угнал сразу тюнингованную тачку, не стал лезть под капот. Поэтому она заметно уступала и разбившейся «Барракуде», и моему «Шевелю» в мощности. Ну и приметный цвет его, конечно, подвел.
К сожалению, в угонах сам Коуч никак замешан не был, и они оказались не серией, а скорее несколькими похожими случаями. С одной стороны, это было плохо — я бы с удовольствием подкинул Коучу обвинение в еще одном уголовном преступлении и получил за это премию. С другой — мы все же остановим такие угоны, если поймаем Коуча — они просто потеряют смысл.
Но кое-что этот парень все-таки дал нам. Имя еще одного угонщика, которого знал через общих знакомых. Им оказался парень, который увел «Мустанг Мах Один» из того самого дела, найденного в архиве Филлмором. И это был еще один жирный аргумент для Спронга в пользу того, что наше расследование действительно приносит плоды. Оставалось только обсудить, как все это правильно подать начальству. Именно этим мы с Биллом и занялись, когда угонщика увели из допросной обратно в камеру.
Глава 22
Когда мы рассказали Спронгу все, он выслушал нас и ответил, что теперь доказательной базы хватит. Проблема в том, что мы так и не узнали имени Коуча, как его не знали и организатор, и гонщики. Но планировался полномасштабный захват, операция. Правда, нас в курс никто не ставил — похоже, что лейтенант обсуждал ее на самом верху.
Во вторник я отдыхал дома, а в среду, девятнадцатого июля, приехал в участок. Без опозданий, к самому брифингу. Спронг спустился ровно в восемь, прошелся по ночным происшествиям, потом раздал дела. Мне досталось одно — пропавший мотоцикл на Ист Гейдж.
А еще сегодня был день зарплаты. И естественно все, перед тем как отправиться по делам, двинули получать свои чеки. Я же решил все-таки отправиться работать. К тому же меня будет ждать сюрприз — я же должен был получить премию за тех угонщиков, как и мои товарищи.
Так что я поехал на Ист Гейдж, поговорил с заявителем — пожилым негром, который хранил свой «Honda CB750» в общем дворе — это был дом на несколько семей. Он был уверен, что мотоцикл взял сосед, который уже несколько лет косо смотрит за него и ругается на громкий звук выхлопа.
Я внимательно все осмотрел — земля сухая, никаких следов, а еще там валялась цепь, которой мотоцикл крепили к ограде. Соседа, чтобы допросить его, на месте не оказалось.
Проехавшись по своим осведомителям, я, естественно, ничего не узнал. Дал ориентировку по патрульным, чтобы смотрели во все глаза, и на этом признал, что на сегодня сделал все, что мог. Поэтому отправился обратно в участок. Вернулся к одиннадцати, когда очередь уже рассосалась, и пошел в бухгалтерию.
Бетти сидела на месте, выдавала чеки. Когда я вошел, она подняла на меня взгляд. Но уже в прошлый раз я получил свои деньги, как положено, чеком, и мне не пришлось выпрашивать наличные.
— Твой чек, Соко, — сказала она без лишних разговоров.
Я расписался в тетрадке, взял конверт, отошел к стене и вскрыл. Чек был на четыре тысячи долларов ровно.
Я посмотрел на него еще раз. Четыре тысячи, из которых тысяча четыреста оклада и две шестьсот премии. И что же это получалось? А получалось то, что мне столько выплатили за ту историю с сетью угонов и за сверхурочные, которые я активно брал. Потому что остальные дела были слишком мелкими, чтобы за них меня премировать. Что угонщики, что наркоман тот, да и вообще.
За всю свою жизнь в этом теле я ни разу не держал в руках такой суммы. Особенно с учетом того, что мне не так давно пришлось жить две недели на сотню баксов. А тут целых четыре тысячи. С трудом верится.
А на сегодня у нас с Касселсом было намечено одно дело. Которое может превратить эти три — потому что тысяча уйдет на алименты — тысячи долларов в десять, а то и двенадцать. Совсем скоро.
Это тоже не такие большие деньги, не хватит даже на первый взнос на ипотеку. А машина мне вроде как и не нужна больше, но все равно. Можно будет снять приличный дом, с нормальной спальней и ванной комнатой, с двором и, может, даже гаражом.
В общем-то, больше идей, куда вложить деньги, у меня не было. Ничего ни о фондовых рынках, ни о курсах валют я не знал, как любой нормальный