Я снова отправился в офис, где принялся заполнять рапорт об этой несчастной Хонде. Еще немного покопался с бумажками, а потом появился Касселс, как всегда одетый с иголочки.
— Наше дело в силе? — спросил он.
Подразумевая то, о чем говорить в участке, естественно, нельзя — азартные игры не просто не приветствуются, они запрещены, и если участие детектива вскроется, то его вполне могут отстранить или даже уволить. Была бы у меня возможность, я бы отправился в Вегас и сделал легальную ставку. У меня теперь даже машина была, чтобы поехать.
Но только вот не было у меня возможности. Потому что сегодня мы будем брать преступников, это займет всю ночь и весь завтрашний день. А бой уже послезавтра и мне надо успеть сделать ставки.
— В силе, — кивнул я.
— Тогда встретимся, как рабочий день кончится, — сказал он и отправился за свой стол.
Свалили мы все-таки пораньше, а потом поехали в банк. Благо он был недалеко. Поехали на «Порше», оставив мой «Шевель» на стоянке. Решили, что Ник потом меня отвезет обратно.
Там я обналичил чек, пересчитал купюры и отправил их в карман. Четыре тысячи долларов сотенными купюрами — это достаточно пухлая стопка, и она приятно оттягивала карман.
Потом отправились на почту, вошли вместе. Я заполнил денежный перевод на имя Наташи Соко с адресом в Вашингтоне. Касселс стоял рядом и участливо смотрел на меня — никому не хотелось платить алименты.
Если честно, мне самому было странно, что я плачу их на чужих детей, пусть они и принадлежат этому телу. Но я-то их никогда не видел. На месте настоящего Соко я бы попытался сохранить брак, пусть и ради детей, пока они не подрастут, потому что без отца им наверняка приходится не очень хорошо.
Отдав деньги кассиру, я получил свою квитанцию — важный документ, на одном уровне с водительскими правами, наверное. Соко их аккуратно складывал в одно место, на полку, и я ту квитанцию, что уже была оплачена мной, положил туда же. Наверное, он опасался обвинений в неуплате, потому что тогда его карьера определенно закончилась бы. Тех, кто уклоняется от алиментов, в США не любят, и могут даже уволить.
Мы поехали в сторону центра города. Я не спрашивал куда — у меня не было никаких связей с букмекерами, а вот Ник по своему роду занятий имел отношения с ними.
Минут через двадцать мы въехали в Даунтаун, а потом на Южный Бродвей, в череду одинаковых домов. На первых этажах зданий находились самые разные заведения, но я сомневался, что контора будет под своим названием.
— Значит так, — сказал Касселс, который явно посерьезнел. — Это контора Семьи Драгна. Ты знаешь, кто это такие?
— Мафия? — спросил я.
— Мафия, — кивнул он. — Они держат большую часть букмекерского бизнеса уже черт знает сколько лет. Мы прижали их везде, где только можно, но они пока держатся.
— Хорошо хоть не стреляют друг в друга из Томпсонов, как во времена сухого закона, — пошутил я.
— Нет, сейчас уже не стреляют, — Ник покачал головой. — Но у них есть связи. Поэтому веди себя, как нормальный человек. Ты — не коп, который пришел с проверкой, а просто парень, который хочет поставить на бокс.
— Они знают, кто ты такой? — спросил я.
— Знают, — кивнул Касселс. — Я иногда захожу по делам отдела, и мы договорились о нейтральном взаимодействии. Мне, знаешь, тоже не хочется, чтобы меня нашли в переулке с двумя дырами в голове. А так… Они, в общем-то, ничего плохого не делают. Просто собирают ставки у тех, кто готов поставить.
Я подумал, а потом согласился с ним. Это не мое будущее, где букмекеры активно рекламируются, выкупили почти весь профессиональный спорт, а лудомания стала эпидемией, но с ней все равно никто не борется.
— Понял, — кивнул я. — Они нас не кинут?
— Меня нет, — он покачал головой. — А то, что это мафия, означает, что меньше шансов, что кто-то ворвется и ограбит их контору. А сейчас такое бывает — не пойдут же они жаловаться полиции.
— Хорошо…
— И еще, не доставай значок, — перебил он меня. — Не называй свою должность. Если что — ты просто мой друг. Этого достаточно.
Наконец он доехал до одного из зданий и остановил машину. Мы вышли, и он двинулся к неприметной двери без вывески между сувенирным магазином и кофейней. Нажал на кнопку звонка.
— Кто? — послышалось из динамика.
— Ник Касселс. Пришел поговорить.
Ему не ответили, послышался щелчок замка, и мы вошли.
Поднялись по лестнице, прошли за еще одну дверь, уже деревянную. За ней оказалось небольшое помещение, больше похожее на какую-нибудь адвокатскую контору, чем на место, где делают ставки. Два кресла, низкий столик, стойка с человеком за ней.
Человеку на вид было лет шестьдесят, и про него можно было однозначно сказать, что он итальянец. Хоть бери и на обложку книги про мафию ставь. Я таких видел в «Семье Сопрано», и они все чем-то на армян похожи.
— Ник, — сказал он.
— Марко, — поздоровался в ответ Касселс. — Это Майк, мой друг.
Марко посмотрел на меня на секунду, но здороваться не стал.
— И чего тебе на этот раз нужно?
— Мы хотим сделать ставку на бокс, — ответил Ник.
— Значит, бокс… Тайсон — Уильямс?
— Точно, — сказал Касселс. — Сейчас все на него ставят?
Марко не ответил, только наклонился и достал из ящика небольшую тетрадь в кожаном переплете, открыл ее на нужной странице и положил перед нами. Я посмотрел.
Тайсон против Уильямса, двадцать первое июля, и коэффициенты, написанные от руки, аккуратным почерком. Тайсон победа −800, что понятно, он абсолютный фаворит. Уильямс победа — +600. Тайсон нокаутом −286….
— Тайсон, нокаутом в первом раунде, — сказал я. Я мог бы назвать еще и секунду, я этот бой наизусть знал, но это было бы уже лишним.
— Сейчас…
Марко забрал тетрадь, что-то подсчитал, потом постучал по калькулятору.
— Плюс двести восемьдесят выйдет, — сказал он. — Но на это мало кто ставит, шансов мало, Карл хороший боец, и сколько-то должен продержаться. Вы уверены, джентльмены?
— А в десятичном? — решил уточнить я.
Марко поморщился, но постучал на калькуляторе и сказал:
— Три и восемь. Так уверен?
Естественно, я был уверен — я знал, что он победит. Три и восемь означало, что каждый вложенный доллар принесет мне два доллара и восемьдесят центов сверху. А я собирался вложить сразу три четыреста — три тысячи получил сейчас, и еще четыреста баксов осталось с аванса. Не зря же я экономил и ходил на подработки.