Разум победил любопытство и думается мне — это к лучшему.
— Я всё сделал, — произнёс он и коротко кивнул. — Стол обработал спиртом. Потом этим твоим эфирным антисептиком. Всё лишнее убрал. Пол тоже протёр. Волков само собой, разумеется не подпускал.
— Хорошо, — я собрал бутыльки в кожаный чехол и взял нож. — Тогда приступаем.
Глава 23
Среди рассеянного света я надел обработанный эфиром дождевик и резиновые садовые перчатки.
Выглядело, наверное, глупо. Но другой защитной одежды у Гара не нашлось, а лезть голыми руками к заражённому животному — полное безумие. Особенно когда до конца не ясно, что именно сидит внутри поражённых тканей.
Хлев Гар подготовил неплохо. Старый стол стоял ближе к окну. Поверхность ещё пахла спиртом и эфирным антисептиком. Сено он убрал, пол протёр, лишние вещи оттащил к стене. В углу остались только ведро с чистой водой, несколько тряпок, верёвки, лампа и инструменты, которые я успел обработать.
Не лаборатория, но работать можно.
Дверь скрипнула, Гар вошёл в такой же странной экипировке. Дождевик сидел на нём туго, перчатки чуть топорщились на пальцах. В руках он держал волка.
Зверь выглядел плохо. Крупный, тёмно-серый, с густой шерстью, которая местами сбилась в жёсткие пряди. На бедре расползалось несколько тёмных пятен. Основное пятно держалось ближе к внутренней стороне лапы, там, где под кожей проходили крупные вены. Края у него казались неровными, а шерсть вокруг время от времени едва заметно синела и тут же тускнела.
С алхимическим зрением картина выглядела ещё хуже.
Над пятнами держалась тонкая фиолетовая дымка. Почти прозрачная, но знак это был нехороший. Аспект смерти не расползался по всему телу, что давало надежду на полное выздоровление. Основная часть сидела в одном месте, стянутая внутрь, как плотный узел.
Организм волка не сдался. Он изолировал заразу, обложил её безопасными тканями и не дал ей сразу уйти глубже.
— Как будем действовать? — тихо спросил Гар и осторожно положил волка на стол.
Я внимательно осмотрел зверя. Волк вёл себя слишком спокойно. Сил у него едва хватало даже на то, чтобы поднять голову. Но я прекрасно знал, что происходит, когда боль и страх выбрасывают в кровь адреналин.
Даже полумёртвый зверь может встать и… забрать с собой чью-нибудь руку.
— Для начала свяжем его, — кивнул я на лапы волка.
Гар напрягся, но спорить не стал. Мне это тоже мало нравилось, но осторожность не помешает. Кто знает как этот серый отреагирует на мои манипуляции.
— Думаешь, он дёрнется? — спросил приручитель и посмотрел на питомца с тревогой.
— Я думаю, что не хочу проверять, — ответил я спокойно и достал подготовленную верёвку. — Когда начнёт действовать зелье, он может испугаться. А когда я полезу к очагу, тело может среагировать само.
Гар кивнул, подошёл к голове волка и положил ладонь ему между ушей.
— Тихо, мальчик, — произнёс он глухо и начал гладить зверя. — Всё нормально. Мы поможем, тебе обязательно станет легче…
Волк чуть повернул мутный взгляд на хозяина. В горле у него поднялось низкое рычание, но на Гара он не бросился. Просто не хотел, чтобы его трогали. Это нормально. Любому живому существу не понравится, когда его привязывают к столу.
Гар работал аккуратно. Передние лапы закрепил первыми, а затем уже и задние. Узел он не пережал, но и не оставил свободы для резкого рывка.
Но на всякий случая я тоже проверил узлы, поправил один у здоровой лапы и только после этого кивнул.
— Держи голову, — сказал я и взял первый пузырёк.
Гар наклонился ниже и осторожно зафиксировал морду волка.
Я подошёл сбоку, проявил в ладони слабое лекарское пламя и провёл рукой над головой зверя. Пламя не жгло, оно излучало тепло и воздействовало на подавление нервного возбуждения.
Волк вновь зарычал, но уже тише.
— Рано усыплять полностью, — проговорил я, открывая флакон. — Сначала обезболивающее. Потом я усилю действие энергией.
Гар коротко кивнул и чуть приподнял морду питомца.
Я влил зелье аккуратно, небольшими порциями. Волк дёрнулся, попытался отвернуть голову, но Гар удержал его. Пылкий нрав, не хочет, чтобы мы ему «помогали». Хотя он и ничего практически не понимает, скорее всего для него мы делаем просто что-то очень странное и противоестественное.
Часть состава попала на язык, остальное ушло глубже, прямо в глотку. Ничего не разлилось, да и волк доверял своему хозяину, поэтому то сильно и не сопротивлялся.
Через несколько секунд зверь тяжело выдохнул.
Рычание стихло.
Я положил ладонь ему на шею и пустил внутрь тонкую нить энергии. Не глубоко. Лишняя трата ресурсов для меня всё ещё было роскошью.
Только направить зелье и разогнать по крови. Состав отозвался почти сразу: мягкое синее свечение прошло по венам, затем ушло к бедру.
Пятно на шерсти дрогнуло.
Аура смерти на мгновение стала ярче.
— Это нормально? — спросил Гар и сжал край стола.
— Нормально, — ответил я, не отрывая взгляда от бедра. — Зелье дошло до очага. Сейчас оно не лечит, а отделяет боль от реакции тела.
Я усилил поток ещё немного.
Волк расслабился. Тело обмякло, дыхание стало ровнее. Глаза закрылись не сразу, но буквально через полминуты волк уснул.
Потом ущипнул кожу на здоровом участке лапы.
Реакции почти не последовало.
— Теперь можно посмотреть что там за «подарок», — сказал я и принялся за подготовку техники.
— И что дальше? — Гар смотрел на волка, но голос держал ровно.
— Дальше самое сложное, — я вытянул два пальца, и между ними поднялось тонкое лезвие лекарского пламени. — Не мешай, но будь рядом. Если скажу держать — держишь. Если скажу отойти — отходишь. Если скажу плясать лезгинку — бросаешь всё и скачешь в пляс.
Лицо Гара изменилось моментально и это просто нужно было видеть. Да, я прекрасно понимал, что шутить в такой ситуации не совсем этично, но его нужно было как-то расслабить, чтобы из-за напряжения он не совершил ещё больше ошибок.
— Понял, — Гар кивнул, выдохнул и никак не прокомментировав мои последнии слова.
Всё-таки помогла шутка, руки у него стали заметно меньше дрожать. Он встал у головы зверя.
Я ещё раз осмотрел бедро алхимическим зрением.
Основной узел находился глубже кожи, но не в мышце целиком. Плотный шар, обложенный здоровыми тканями. По виду действительно напоминал жировик, только внутри сидела не мягкая безобидная масса, а собранное проклятье. От него отходили несколько тонких фиолетовых нитей. Две уже успели подойти к венам, но не вошли глубоко.
Вот это