Повернув зеркало, девушка аккуратно поправила пушистый воротник.
«Какая скучная жизнь — ничего не делать, только улыбаться и выглядеть счастливой! Но это мой единственный способ радовать мир, поэтому сегодня я буду сиять как можно ярче. В конце концов, — добавила она, заглянув через край балкона вниз на Землю, — это приятная обязанность, особенно сегодня!»
Луна улыбалась от удовольствия, ведь весь мир был украшен в ее честь. В каждом городе, в каждой деревушке, в каждом одиноком домишке на горном склоне, в каждой скромной рыбацкой хижине на берегу перед входом в дом или на крыльце, где его мог видеть глаз Девы Луны, стоял маленький столик, на котором лежали круглые сокровища. Здесь были рисовые клецки, каштаны, бататы, хурма, горох, сливы, а посреди — две круглые чашечки для сакэ, в которых виднелись сложенные белые бумажки. Все было тщательно подобрано, как наиболее близкое по форме к идеальному кругу, ведь круг — символ совершенства, и в этот вечер только самое лучшее достойно было предстать перед чистой и совершенной владычицей неба.
Госпожа Дождь, жившая рядом с Девой Луной, с завистью смотрела в свои запотевшие окна. Она видела земные дома, украшенные в честь ее соседки, и улавливала шепот посланий, слетавших с уст юных девиц: «О боги! Сделайте мое сердце чистым, как лунный свет, а мою жизнь — совершенной, как яркая и круглая Дева Луна!»
Услышав эти слова. Госпожа Дождь с такой силой взмахнула своими юбками, что все украшавшие их зонтики вдруг раскрылись, и ей пришлось быстро подхватить их, чтобы вода, которой они были наполнены, не пролилась на землю. Но даже так тысячи капель посыпались вниз, сверкая в лунном свете, и люди удивленно смотрели на небо.
— Такого я не видела с августа прошлого года, — сердито молвила Госпожа Дождь. — Кажется, все вазы на земле наполнены августовскими лунными цветами [72], а каждое крыльцо только что отполировано и выложено подушками, чтобы почтенные старики удобно устроились там, где они смогут созерцать великолепие Девы Луны. Это несправедливо!
Послышался еще один взмах юбок, и снова в лунном свете заискрились капли дождя.
Мимо как раз пролетал бог Ветра, крепко сжимая в руках пухлый мешок с бризами, пассатами, ураганами и сквозняками. Госпожа Дождь заметила, как мрачно тот нахмурил брови, и окликнула его:
— Добрый вечер, Касе-но ками сан! Рада встрече! У тебя такой вид, словно ты не знаешь чем заняться и ищешь подходящую работу.
Бог Ветра остановился и присел на облако, все так же крепко держа закрытый мешок.
— Земные существа — самые непонятные создания на свете! — пожаловался он. — Дева Луна живет на небесах, как и мы, и все же они думают только о ней! Присвоили ей почетный титул, и не проходит ни одного месяца в году, чтобы пятнадцатый день не отмечался в ее честь. Даже на третий день, когда Луна только краешком показывается из своего окошка, они встречают этот ущербный лик с такой радостью, будто не ожидали увидеть его снова!
— Воистину! — взволнованно поддакнула Госпожа Дождь. — Особенно в эту августовскую ночь! И они всегда смотрят с тревогой, опасаясь, что ты или я можем нагрянуть, нежданные и непрошеные.
— В эту августовскую ночь! — раздраженно отозвался бог Ветра. — Да, именно в эту ночь я бы показал презренным земным существам, на что я способен!
— А ведь это было бы забавно, — подначивала хитрая Госпожа Дождь, — спуститься и расстроить все, что готовится в честь Луны.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся бог Ветра, которому так понравилась эта идея, что он ослабил хватку на одном конце мешка, и внезапный ураганный порыв пронесся над землей, повергнув людей в смятение.
Дева Луна спокойно взирала на мир, ее ум был занят добрыми и бескорыстными мыслями, когда бог Ветра и Госпожа Дождь, крадучись, скрылись за горами и проделали долгий путь, чтобы неожиданно нагрянуть со стороны моря. Но Дева Луна заметила их. Опечаленная и разочарованная, она спряталась за занавеской, пока злорадствующие недруги проносились над миром.
О, то был страшный вихрь разъяренного Ветра и Дождя! Бог мчался, пиная перед собой огромный мешок с распушенными концами, а за ним с громким свистом неслась Госпожа Дождь. Потоки воды лились из сотен распахнутых зонтов на ее юбках.
Но, увы, какое разочарование ждало бесчинствующих разбойников! Раскатистый смех бога Ветра, до того, казалось бы, лишь на мгновение ослабившего хватку на конце мешка, был достаточным предупреждением, даже если бы внимательные жители Земли не заметили прежде клубов тумана, сгущавшихся над горами. В каждом доме приготовились к буре. Красивые маленькие столики исчезли, и дикие порывы Ветра и Дождя наткнулись на деревянные, прочно закрытые двери. С воем и криком небесные буяны метались и кружились, пока не выбились из сил. В конце концов, ворча от бессилия, бог Ветра и Госпожа Дождь вернулись через долину к своим заоблачным прибежищам.
Когда все стихло, опечаленная Луна подняла свою круглую голову.
— Праздник испорчен! — вздохнула она. — Прекрасные украшения земных домов убраны, а люди давно уснули. Для кого же я так прихорашивалась?
Вдруг на ее лице появилась сияющая улыбка, и она решительно воскликнула:
— Но я выполню свой долг! Даже если никто не увидит, я буду все равно улыбаться как можно ярче!
Красавица отодвинула занавеску и глянула вниз. Чистая, бескорыстная доброта была вознаграждена: все двери земных домов распахнулись, люди вновь собрались у порогов в ожидании ее чарующего лика. Когда ночное светило появилось, навстречу ему ввысь поплыли приветственные песни.
— О, посмотрите на прекрасную Деву Луну! — ликовали голоса. — Она снова улыбается нам! После бури ее красота вдвойне прекрасна, и весь мир радуется вдвойне!
— Какая удивительная история, — задумчиво произнесла Ханано. — Мне даже немного жаль бога Ветра и Госпожу Дождь, но я люблю Деву Луну. А давайте накроем стол, как они в Японии! Клара нам что-нибудь принесет, а с нашего крыльца так хорошо видно луну!
— У меня тут есть кое-что поинтереснее, — Мацуо направился к лестнице. — Погоди минутку.
Он принес небольшой деревянный ящик и поставил его на стол. Это был фонограф с восковыми валиками и с маленьким рожком, в который можно было говорить и записывать голоса. Мацуо через несколько дней собирался в командировку в Японию, и он купил этот фонограф в подарок моей маме, чтобы аппарат донес до нее голос ее маленькой внучки. Мы позвали матушку и стали с интересом наблюдать, как Мацуо собирает прибор. Потом он сел перед фонографом, Ханано забралась к