Некуда бежать
В Молдавии, где оказался юный Дракула, тоже шла не менее интенсивная и кровавая «игра престолов». В этой небольшой стране, расположенной между Диким Полем, польскими владениями и Валахией, принципы престолонаследия были столь же неопределенными, как и на родине Дракулы. Претендовать на власть мог любой сын почившего правителя при условии, что он заручился поддержкой бояр. А потеряв ее, соответственно, правитель зачастую лишался не только трона, но и головы.
Между тем внешнеполитическая ситуация для Молдавии была более чем сложной. И, казалось бы, это должно было способствовать сплочению элиты. Но нет, жажда власти, стремление одержать верх над соперниками, как нам доказывает человеческая история, – чувства куда более сильные, чем инстинкт самосохранения, а уж тем более какие-то думы о судьбах родины.
Специфическая сложность молдавской ситуации была в том, что, строго говоря, Венгерское королевство имело законные права на эту территорию. Ведь именно его воины нанесли ордынцам столь серьезные поражения, что сумели в 1340-х годах вытеснить их за Прут, а затем и за Днестр. Однако гораздо ближе географически были польские владения, что и привело к тому, что уже в 1387 году очередной господарь признал зависимость княжества от северного соседа.
При этом всегда сохранялась угроза набегов со стороны прежних хозяев этих мест – ордынцев. После распада единого, основанного Батыем государства носителем угрозы стало Крымское ханство. Ну а потом общей для всех народов юго-восточной Европы опасностью стали османы.
Во времена Дракулы столицей молдавского княжества был город Сучава, ныне находящийся на территории Румынии. Когда точно туда прибыл Влад – неизвестно. Но, судя по всему, это был период правления князя Александрела, ориентировавшегося на Польшу, а значит, возможного преследования со стороны Хуньяди можно было не опасаться.
Поскольку мать Дракулы происходила из княжеского молдавского рода, то самым логичным для него было, конечно, укрыться в этот период именно там – у нечужих ему людей. Однако обстановка менялась стремительно – Александрела, заручившись поддержкой все того же Хуньяди, сверг новый претендент. Он взошел на трон под именем Богдана II. Но эта перемена Дракуле ничем не грозила. Новый господарь был его близким родственником. К тому же Влад сдружился с его сыном Стефаном, который впоследствии войдет в историю под прозвищем Великий.
Но двум принцам не суждено было долго проводить время в беззаботных пирах и на охоте. Польское войско вторглось в Молдавию, чтобы вернуть престол Александрелу. В сентябре 1450 года у деревни Красна состоялось сражение, в котором приняли участие и Влад со Стефаном. Поляки были разгромлены, и казалось, что власть Богдана укрепилась. Но это была иллюзия.
Всего через год еще один претендент Петр Арон внезапно напал на Богдана, когда тот прибыл в гости к дяде этого коварного заговорщика. Господарь был схвачен и обезглавлен.
Владу снова пришлось бежать, но теперь уже вместе со Стефаном. И путь их лежал на родину Дракулы в Трансильванию. Но она была полностью под контролем Хуньяди. И если молдавского принца он принял со всем почетом, то к Владу у него никакого доверия не было. Венгерский воитель, надо думать, вполне обоснованно подозревал его в намерениях свергнуть с валашского престола поддерживаемого Хуньяди господаря Владислава.
Поэтому Янош оправил жителям города Брашова, где нашел приют Влад, следующее послание: «Мы не позволяем отправлять армию Венгерского королевства против воеводы Владислава и по возможности ничего против него не предпринимаем. Сейчас же, по нашим донесениям, князь Влад, сын воеводы Дракула, находящийся у вас, очевидно, собирается напасть на воеводу Владислава без нашего ведома и нашей на то воли. Поэтому, если вышеозначенный Влад желает пойти против названного воеводы Владислава, чтобы погубить его и его страну Валахию, то этим письмом мы приказываем вам не давать Владу ни убежища, ни приюта, а наоборот, поймать и изгнать его».
Между тем в Молдавии власть опять переменилась – вновь престол занял Александрел. Учитывая, что он собирался жениться на дочери того же Хуньяди, бежать в его владения казалось не лучшей идеей. Пространства для маневра у Дракулы не было, и он решил лично явиться к человеку, от которого все равно некуда было укрыться.
И Влад прибыл к убийце собственного отца с предложением своих услуг. Странно, но мы ни разу не видим в действиях Дракулы признаков того, что он стремился отомстить этому человеку. Конечно, тот был могуществен, конечно, даже пожелай этого Влад, осуществить такой план было бы непросто. Но разве это достаточные аргументы для такой безудержной натуры, как он? Однако у нас нет никаких сведений, которые позволили бы без спекуляций проанализировать эту неоднозначную ситуацию. Несмотря на такое явное изъявление лояльности, Хуньяди, очевидно, не пожелал иметь с ним дела и предложил настолько незначительный пост в воинской иерархии, что это заведомо предполагало отказ. Который, разумеется, и последовал. Впрочем, возможно причиной такого унизительного, неприемлемого для гордого принца предложения было то, что его чувство собственного достоинства было уже тогда изрядно гипетрофированным, и Хуньяди просто хотел его осадить. Но в результате оскорбленным почувствовал себя он сам.
О сложившейся ситуации Янош сообщил всё тем же горожанам Брашова: «Поскольку прославленный воевода Влад, сын воеводы Дракула, который жил здесь под нашим покровительством, не захотел исполнить те услуги, каких мы от него потребовали, мы решили изгнать его, но не в вашу страну, а в Молдавию, поскольку не хотим, чтобы он угрожал Валахии с вашей территории».
Владу ничего не оставалось, как повиноваться. Он прибыл в Молдавию весной 1453 года, рокового для всего христианского мира, – 29 мая османы возьмут штурмом Константинополь.
Влад к этому событию, разумеется, никакого отношения не имел, но это была в сознании людей того периода катастрофа такого масштаба, что она повлияла на мировосприятие буквально нескольких поколений. И, разумеется, для всех правителей окрестных стран ситуация осложнилась еще больше, причем как стратегически, так и морально, духовно, особенно для православных.
Ведь пал Второй Рим, столица империи, которая по праву именовала себя Ромейской – Римской. И пусть уже задолго до этой даты ее территория, сжимавшаяся не первое столетие как шагреневая кожа, сократилась