К тому же, в Молдавии вновь к власти пришел Петр III Арон, заключивший союз с турками. То есть Влад там в любом случае не мог оставаться. На своего ставленника Владислава, правившего в Валахии, Хуньяди тоже не мог положиться: тот явно в потрясении от взятия Константинополя тоже склонялся к тому, чтобы покориться Мехмеду.
Теперь единственным критерием для Яноша была готовность человека рубить турок. И Влад на кровавых полях Сербии ее быстро продемонстрировал, а значит, был признан наконец законным претендентом на престол Валахии.
Между тем Мехмед, собрав новую весьма внушительную армию, лично повел ее в поход. Парадокс борьбы за Сербию состоял в том, что деспот (государь) этой страны Георгий Бранкович признал себя вассалом султана. Более того, его воины участвовали в штурме Константинополя бок о бок с османами. Впрочем, о причинах такого выбора поговорим позже.
И снова на пути Мехмеда встала крепость – на этот раз Белград. Казалось бы, она не была такой внушительной, как Константинополь, не обладала таким символическим значением. И все же именно битва под ее стенами остановила стремительную экспансию османов. И неизбежно встает вопрос о значимости духовной борьбы, помимо чисто физических ресурсов.
Как свидетельствовали очевидцы, столицу империи ромеев, казалось, покинул Дух Святой. А вот под стены Белграда пришло воинство, которое вел святой человек. Нет, речь не о Хуньяди. На этот раз ни его полководческий талант, ни отвага не могли сами по себе принести победу. Ее принес монах Джованни да Капистрано, которому на момент решающей битвы было семьдесят лет.
Кстати, многие наши современники искренне убеждены, что научно-технический прогресс радикально удлинил их жизнь по сравнению со стандартами средневековья, и полагают, что тогда возраст, в котором люди покидали эту юдоль скорби, составлял лет тридцать-сорок. Но дело в том, что многочисленные исторические примеры эти наивные представления опровергают.
Да, тогда действительно была высокая детская смертность – она-то и дает, что называется, «среднюю температуру по больнице». Но мы видим на множестве примеров, что если человек не погибал в бою, если его не сражала какая-нибудь эпидемия, то жил он примерно столько же, сколько и мы сейчас. Но был при этом, не в пример нашим современникам, и в поздние годы активен и энергичен.
Самый впечатляющий, наверное, пример – венецианский дож Энрике Дандоло, который в возрасте 96 лет, к тому же будучи слепым, возглавлял взятие Константинополя крестоносцами в 1204 году. Так что в сравнении с ним Джованни да Капистрано был почти юным.
Это был человек удивительной судьбы. Нам она может быть интересна не только потому, что битва за Белград (точнее, ее последствия) сыграла важную роль в судьбе Дракулы, но и в контексте апологетического мифа о нем. Нередко можно столкнуться с утверждением, что чуть ли не благодаря его лесу из кольев (о нем в подробностях – дальше) Мехмед притормозил свой всесокрушающий натиск на Европу. Нет, мы увидим впоследствии, что методы Влада его, конечно, потрясли, но не остановили. Остановило его совсем другое.
Молодой юрист Джованни да Капистрано был одним из городских судей в Перудже, когда этот город был захвачен кондотьером Браччо да Монтоне, который на всякий случай всех подозрительных для него личностей посадил в казематы местной крепости. Там оказался и будущий святой. После неудачной попытки побега он погрузился в раздумья о том, куда, собственно, и от чего на самом деле следует бежать. Предание гласит, что в заточении ему было видение святого Франциска Ассизского, призвавшего его к монашеской жизни. И после освобождения он этому зову последовал.
И началась жизнь, полная приключений. А вы думаете, их у монаха быть не может? Напротив, если человек отказывается от собственных планов на «карьеру», «достижения» и вверяет себя Богу, с ним начинает порой происходить совершенно невообразимое.
Он будет путешествовать по самым разным странам – от Иерусалима до Венгрии. И будет бороться властью инквизитора, которой его наделил папа римский, с различными ересями и пороками. Слово «инквизитор» давно густо замазано черной краской мрачной легенды. Но что далеко ходить, пример Федора Курицына весьма нагляден для того, чтобы понять: ереси в Средневековье – это почти всегда не просто «вольнодумство». Из них вытекали революционные планы по переустройству мира, грозящие такими разрушительными последствиями, что без инквизиторской бдительности было никак.
Впрочем, однажды Джованни да Капистрано пришлось самому защищать своего учителя и наставника святого Бернардина Сиенского от обвинения в идолопоклонстве. Этот пламенный проповедник призывал народ почитать Святейшее Имя Иисусово, используя в проповедях таблички с монограммой Христа (IHS). Недоброжелатели их и относили к идолам. Впрочем, наветы удалось развеять.
А сам Джованни учился у Бернардина заражать массы то жаждой покаяния, то праведным гневом. Ведь тот умел обращать на путь истинный целые города. Характерно одно из преданий о Бернардине. Как-то женщины некоего городка пожаловались ему, что их мужья настолько пристрастились к игре в карты, что полностью опустошают семейные бюджеты. Тогда монах на центральной площади произнес такую мощную многочасовую проповедь, что по ее окончании все игроманы сами понесли свои карточные колоды в костер, который разжег Бернардин.
Но когда покаявшиеся люди разошлись по домам, к нему подошел человек в состоянии глубокого отчаяния: это был торговец картами – теперь он был разорен. Монах, ни секунды не раздумывая, предложил ему новый бизнес-план – печатать те самые карточки с монограммой Христа. И это оказалось спасительным во всех смыслах советом.
Джованни да Капистрано со временем обрел проповеднический дар не меньший, чем у его наставника. В 1455-м, через два года после падения Константинополя, папа римский Каллист III призвал его полностью посвятить себя подготовке нового крестового похода, который должен был иметь отправной точкой Венгрию. Датой его начала было назначено 1 августа 1456 года.
Вот только Мехмед II не стал ее дожидаться. Он привел под Белград, по разным данным, от 70 до 150 тысяч воинов. Гарнизон крепости отчаянно сопротивлялся. И продержался до подхода армии Хуньяди. Впрочем, на самом деле это была армия да Капистрано. Именно он сумел экстренно собрать в Германии и Венгрии подлинно народное войско, состоявшее из самых разных и очень по-разному вооруженных людей.
Среди них было немало обычных крестьян с вилами и косам. А еще с пращами, как у библейского Давида. И они бросились в атаку на «Голиафа» – кратно